«Дорогой Вилли»: читаем отрывок из книги о тайных переговорах Брежнева и Брандта

В феврале в издательстве «Эксмо» вышел роман-расследование Игоря Прокопенко «Дорогой Вилли. Тайный товарищ Брежнева».

Автор описывает, чем размещение американских ядерных боеголовок на территории Германии угрожало СССР, почему Леонид Брежнев настаивал на переговорах с Западной Германией, как он искал пути выхода на Брандта и какую роль сыграли госсекретарь правительства ФРГ Эгон Бар, офицер внешней разведки КГБ Вячеслав Кеворков и журналист Валерий в установлении связи между генсеком и канцлером Ледневым.

Как отмечает в предисловии сам Прокопенко, во время работы над книгой он общался с главными героями этой истории, в том числе с Вячеславом Кеворковым и Эгоном Баром, главой внешней разведки ГДР Маркусом Вольфом, главой советского отдела ЦРУ в Западном Берлине Дэйвом Мерфи и главой управления внешней разведки ФРГ Габриэлой Гаст.

Роман-расследование лег в основу мини-сериала «Дорогой Вилли», который вышел в октябре 2025 года в онлайн-кинотеатрах «Кион» и «Премьер». Главные роли в проекте исполнили Сергей Маковецкий, Кирилл Кяро, Владимир Конкин, Алексей Розин.

С разрешения издательства публикует отрывок, рассказывающий о первой встрече Вячеслава Кеворкова и Валерия Леднева с Вилли Брандтом.

Осталось заставить Эгона Бара поверить: Валерий Леднев действительно уполномочен вести секретные переговоры с канцлером Германии Вилли Брандтом от имени самого Брежнева. Другими словами, нужно было придумать какой-то пароль для Эгона Бара. Его предоставили сами немцы. Это было секретное письмо Косыгину, отправленное Брандтом по случаю вступления его в должность канцлера.

Почему Косыгин? Новый канцлер считал, что в СССР правит тот, кто возглавляет правительство, и, конечно, ошибался. По сложившейся традиции главным секретарем был генсек, хотя в 60-е годы Брежневу еще предстояло добиться статуса главного.

У Косыгина были натянутые отношения с Брежневым. Но ему удалось поставить главу правительства на то, что внешняя политика – это та сфера, где он действует. Поэтому Косыгин взял письмо и просто передал его Брежневу, который немедленно передал его Андропову.

Андропов решил использовать это письмо в качестве пароля. По мнению Андропова, искушённый политик Эгон Бар должен был понять: журналиста, цитирующего текст, известный только ему, Косыгину, Брандту и Брежневу, подослал Брежнев. И то, что Брежнев решил прибегнуть именно к такому приему, минуя официальные дипломатические каналы, должно было означать, что Брежнев хотел поговорить конфиденциально и один на один с канцлером Германии. "Андропов позвонил мне и показал письмо. Вот, говорит, основа. Постарайтесь показать это письмо только в крайнем случае. Постарайтесь сохранить его в тайне. Как-нибудь намекните, что мы в курсе дела", - поделился воспоминаниями Кеворков.

Итак, имея в качестве пароля текст секретного письма, которое Ледневу пришлось выучить наизусть, они с Кеворковым отправились в Западный Берлин. Ох, они не знали, на какой тонкой нити висела вся эта идея, ведь это был вечер перед Рождеством, когда немцы думают только об отпуске!

Бар позже не скрывал, насколько неохотно он согласился на это интервью, главным образом потому, что это была дружеская просьба. Он сказал своему секретарю: "Хорошо, мы дадим ему интервью - обязательно - 24 декабря. Если на столе все будет так, как положено, у него будет полчаса".

Вечером перед католическим Рождеством, 24 января 1969 года, двое ехали по узким улочкам Западного Берлина, проклиная внезапный снегопад, из-за которого их самолет кружил над аэродромом Шенефельд лишние полчаса, и все же им все равно пришлось переправиться из восточной части Берлина в западную. Вячеслав вел машину, лавируя между прохожими, увешанными рождественскими подарками. Леднев пробормотал текст секретного письма. На коленях у него лежала елка, которую он притащил из самой Москвы – в подарок важному собеседнику.

Через десять минут журналист газеты "Известия" Валерий Леднев с елкой в ​​руках вошел в кабинет госсекретаря, второго человека в западногерманском правительстве Эгона Бара. Бар сказал: "Очень приятно. Но имейте в виду, что у меня мало времени". Не самое воодушевляющее начало, но Леднев был не из тех людей, которых могла смутить такая фраза. Но через некоторое время сама коллегия адвокатов пришла в замешательство. По его воспоминаниям, это было так:

"Леднев вошел с елкой в ​​руках, немного взволнованно сел в кресло и задал глупый вопрос. Я дал глупый ответ. Он снова задал глупый вопрос. И снова я дал глупый ответ. И вдруг я очень возбудился, потому что он произнес фразу, которую я никак не ожидал услышать".

Леднев сообщил, что советское правительство получило письмо от Брандта, а затем процитировало отрывок, который он лично отправил Косыгину. И немец, очень опытный политик, сразу понял, что это вовсе не пустой разговор, а интервью — всего лишь повод. И я отложил все в сторону.

— Это означало, что информация, которую принес Леднев, шла с самого верха. Оно действительно исходило лично от Брежнева и было адресовано только Вилли Брандту, сказал он позже.

Подумав несколько минут, Бар предложил Ледневу остаться в зале ожидания, пока он куда-нибудь выйдет. Через полчаса секретарь пригласил Валерия следовать за ним. Пройдя через несколько залов, по которым суетились сотрудники канцелярии в ожидании скорого Рождества, они очутились у неприметной двери.

Дверь открылась. Валерий сделал шаг вперед и не поверил своим глазам: на фоне окна, за которым сиял рождественскими огнями праздничный Берлин, стоял сам Вилли Брандт в смокинге, галстуке-бабочке и клубах сигарного дыма.

Через два часа Кеворков и Леднев были в аэропорту. Весь полет они провели в молчании. Все думали: это провал... Нет, сделали даже лучше, чем планировали. Они легко нашли Эгона Бара. Он сразу признал, что это настоящие посланники Брежнева. Бар даже организовал им личную встречу с канцлером. И все же это провал. Этими словами Кеворков начал свой доклад Андропову.

Андропов выслушал и тут же позвонил Брежневу, сказав: «Приехал Кеворков и сказал такую ​​неприятную вещь...» Неприятным был ответ Вилли Брандта на предложение Брежнева. Его слова были резкими и категоричными. Вячеслав Иванович запомнил это слово в слово. Брандт сказал буквально следующее: "Прошу вас сообщить тем, кто вас послал, что бы ни случилось, я буду на стороне Америки. И моя страна будет вместе с Америкой, чтобы вы не строили здесь никаких иллюзий".

Оказалось, что Брандт отказался сотрудничать, что все было напрасно... Миссия закончилась, не успев начаться. С таким настроением Вячеслав Кеворков вошел в кабинет генсека. Брежнев начал с приветствия: "Здравствуйте! Как дела? Как прошел разговор?" Когда Кеворков изложил свой ответ, Брежнев задумался на несколько минут, закурил, сделал несколько глубоких затяжек, подошел к окну и, резко повернувшись, вдруг сказал: "Ну и что тут плохого? Нет, я думаю, это очень хорошо. Очень хорошо. Человек честно говорит, где он будет. Сами понимаете, что главное - знать, что происходит и что нас ждет. И если он говорит честно, я думаю, это хорошо".

Так неожиданно Брежнев признал провал миссии успехом. И добавил наконец: "Скажите им: я согласен. Пусть они будут с Америкой. Это даже лучше". Вечером того же дня Кеворков и Леднев снова были в Западном Берлине.

На что Иван Бунин потратил Нобелевскую премию: факты и история