Сокровища детей постсоветского пространства. Чтение отрывка из книги «Смертельная битва и другие 90-е»

В феврале в издательстве «Альпина Non-Fiction» вышел сборник рассказов о детстве в Казахстане 1990-х годов — «Смертельная битва и другие 90-е».

В своем сборнике рассказов «Смертельная битва и другие 90-е» писательница рассказывает о своем детстве в Казахстане в начале 1990-х. Она вспоминает уличные игры вроде «Казаков-Разбойников», в которые играла с друзьями, популярные в те времена гаджеты «Тамагочи» и «Тетрис», а также компьютерные игры «Смертельная битва» и «Соник». Овчинникова описывает, что носили мальчики и девочки, какие необычные для советских граждан товары можно было купить в магазинах, какие фильмы показывали в кинотеатрах в ту эпоху. Также автор рассказывает о собственном взрослении, ссорах с родителями, первой любви и других важных для нее событиях.

С разрешения издательства публикует отрывок о том, что было самым большим детским увлечением в Казахстане начала 1990-х годов.

В начале девяностых годов на рынок хлынули импортные одежда, оборудование, посуда и продукты питания. В городе открылось множество магазинов, торгующих только иностранными товарами. Самым популярным среди них был «Крамдс-Маг». Там продавали все из-за границы.

Сейчас, глядя с высоты своего опыта, я понимаю, что это был обычный секонд-хенд, куда горожане привозили шорты и футболки, кепки и носки, велосипеды и пиво в банках. Товар был навален обильно - так, что глаза разбежались - но без всякого порядка и логики.

Стопки были отгорожены от покупателей стеклянными прилавками, на которых были выставлены сотни, тысячи шоколадных конфет, печенья, жевательной резинки и мармеладов. В любой момент у прилавков висели гроздья малышей, молча и восторженно разглядывая царские россыпи.

В отличие от обычных магазинов, где было полупусто, блекло и совершенно безвкусно, «Крамдс-Маг» казался нам, малышам, раем, вход в который охранял родительский кошелек. А когда тебе купили шоколадку, рекламируемую по телевизору, это был настоящий праздник. Было сплошным восторгом вскрыть яркую упаковку, вынуть плотный шоколадный корпус и вонзить в него зубы. Тяните, пока за решеткой не вырастут светло-коричневые нити карамели. Затем соберите пальцем нити, застывшие на подбородке, и положите их в рот.

Но самой большой детской страстью была, несомненно, жевательная резинка. Мы сразу начали собирать вкладыши. Моя двоюродная сестра работала в Крамдс-Маг, поток жвачек у нее никогда не прекращался, и начало коллекции было положено.

Для этого я нашел альбом с кармашками, предназначенный для филателистов. Скудная коллекция из тридцати марок, ранее собранная с трепетом, ушла на покой в ​​Большую советскую энциклопедию, и еще несколько лет, пока не были утрачены, марки выпадали из того или иного тома.

Вместо марок в альбоме вставки из жевательных резинок «Турбо», «Лазер» и «Любовь из...». Обычно у девочек был другой набор – «Барби» и «Типи Тип». Но, во-первых, самым популярным товаром в магазине сестры была «Турбо», а во-вторых, со временем я оценил красоту машин, и у меня появились фавориты. Меня заворожил кабриолет «Пантера-Каллиста» под номером сто семьдесят два — образец аристократизма, а номер сто девяносто четыре, с «Шевроле-снежным человеком», просто поразил мое воображение — ничего подобного я раньше не видел, даже по телевизору.

Также появился курс обмена. Одна «турба» стоила пять «Барби». Девчонок это возмутило, и появился отдельный курс, со вставками «Любовь из...», «Барби» и какими-то мышами или слониками. Иногда приходилось обмениваться с ребятами. На одной Барби ездили за пять турбо. Но поскольку машинки девочек не интересовали, то их было совсем не жалко отдать на наклейку с куклой для пополнения коллекции.

Как назло, в городе были в обороте такие же вкладыши, так было со всеми жвачками. Удалось собрать максимум половину коллекции. Остальные были редкостью. Сколько бы я ни покупал жвачек, не было никакой гарантии, что я найду внутри заветные пропавшие машины. Пришлось крутиться - просить гостей привезти их из другого города или выигрывать.

К концу лета я собрал коллекцию «Турбо» — самую ценную из всех. Однако на нем отсутствовал номер двести сорок — Oldsmobile Cruiser Wagon. Это отравляло мою жизнь. Я думала о нем постоянно – стоя в очереди в магазине, дома и в автобусе по дороге на дачу.

Я мечтала о том, как первого сентября я с гордостью объявлю, что собрала все вкладыши. И это заявление заставит оцепенеть два параллельных гимназических класса, классного руководителя и других учителей. А директор, что ни говори, прервет свою поздравительную речь и подойдет пожать мне руку.

Утром 1 сентября мы с Машей вместе шли в школу, обе с туго завязанными белыми бантами. Школьную форму уже отменили, поэтому все носили новую одежду. Издалека мы могли видеть, как наш класс сгрудился вокруг чего-то. «Нечто» оказался новеньким, который разложил прямо на асфальте роскошный кожаный альбом, весь наполненный вкладышами – там были и «Турбо», и «Лазер», и футболисты.

— Полная коллекция «Турбо». Полный «Лазер».. Полный. Коллекция. "Турбо". Стук. Стук. Стук. Стук.

Здесь, именно в этот момент, я его возненавидел. Ох уж этот металлический Oldsmobile Cruiser Wagon на желтом фоне! Все это означало, что я проиграл битву составов какому-то незнакомцу еще до того, как начал ее. Нужно было срочно найти номер двести сорок, чтобы восстановить шаткое положение.

И я начал искать. Мой день рождения приходится на сентябрь.

— Упаковка «Турбо», — отвечаю родителям, когда их спрашивают о подарке.

Моя просьба исполнена с некоторым удивлением. Не дожидаясь ухода гостей, открываю сотню жвачек и целый час сижу в куче скомканных вкладышей и смотрю в одну точку — Олдсмобиля нет. Следующие два дня я нахожусь дома с температурой.

Когда здоровье и силы возвращаются, мы с Машей ходим по квартирам коллекционеров и устраиваем турнир. В день N во двор стекается около миллиона болельщиков. Для игры было взято по десять вставок с каждой стороны. Они были сложены в две стопки картинками вниз. Нужно было хлопнуть ладонью по чужой стопке и перевернуть как можно больше вкладышей. Все, что оказалось перевернутым, игрок забрал в свою коллекцию.

Мы заранее согласовали состав вкладышей в стопках. Я проигрываю всю сотню тысяч и выигрываю примерно столько же, но без «Олдсмобиля». Маша, моя секундантка, долго утешает меня в песочнице. Лучший способ перейти на Олдсмобиль – через обмен. Я готов отдать половину или даже всю коллекцию "Любовь из...". Но дело в том, что двести сорок номеров в Кокчетаве в дефиците и никто из владельцев вкладыша не готов их обменивать.

Последняя попытка предпринимается, когда один из коллекционеров, двадцатилетний Кайрат, раздает свои вкладыши беспризорникам. Он забирается на турник и кричит:

— Пайехали-и-и! - и бросает пригоршни вкладышей в толпу, в самую гущу которой мы с Машей запихиваемся.

В быстрой потасовке, чудом без переломов, выхватываю из чьих-то рук вставку с серой машиной на желтом фоне. И только когда толпа расходится, я понимаю, что держу в руках номер сто восемьдесят пять — серый Вектор.

Оставался только один путь: объявить новичку открытую войну и вытащить его на дуэль. Бой за «Олдсмобиль» был назначен на четвертое октября, в понедельник, после школы, на первом этаже в холле.

Еще больше полезных материалов — в мессенджере Макс.

Перестройка и радикальные действия: читаем отрывок из книги «Скованы одной цепью»