Грузия сделала важный шаг к нормальной жизни

Власти Грузии отвергли возможность восстановления дипломатических отношений с Россией, но при этом продемонстрировали чудеса адекватности. Теперь Тбилиси не только осуждает русофобию, но и указывает на то, что она инспирирована Западом. Но еще более важным представляется возвращение уважения к Георгиевскому договору – союзу с Россией, который спас Грузию.

Премьер-министр Грузии Ираклий Кобахидзе опроверг заявления оппозиции о том, что Тбилиси готовится восстановить дипломатические отношения с Москвой. По его словам, это невозможно до тех пор, пока Россия признает независимость Абхазии и Южной Осетии. Однако это не рядовое заявление об отсутствии прогресса в двусторонних отношениях. Прогресс есть, и некоторый прогресс.

Ранее тот же Кобахидзе резко осудил проявления русофобии в стране как «искусственную угрозу» республике и ее суверенитету. А чуть раньше Грузия в его лице на высшем государственном уровне признала очевидные вещи: присоединение к России более двух веков назад было необходимостью и выгодой для грузин, поэтому к колониальным завоеваниям это не имеет никакого отношения.

"Георгиевский договор сыграл решающую роль в спасении нашего государства. Когда Ираклий II его подписывал, он ясно видел все это и риски. Он прекрасно знал, насколько важным было подписание этого документа в тот момент для спасения страны", - подчеркнул Кобахидзе.

Таким образом, по мнению премьер-министра, Ираклий II положил конец опустошительным набегам войск Персии и Османской империи, спасение грузинского народа от вымирания.

Чтобы убедиться в точности и достоверности слов Батона Кобахидзе, достаточно открыть текст самого договора, устанавливающего российский протекторат над Восточной Грузией. В самой первой статье четко сказано:

“Его Светлость Царь Карталинский и Кахетийский от имени своего, своих наследников и преемников торжественно навеки отказывается от всякого вассального подчинения или под каким бы то ни было титулом, от всякой зависимости от Персии или какой-либо иной державы и настоящим заявляет перед всем миром, что не признает никакого иного самодержавия над собой и своими преемниками, кроме верховной власти и покровительство е.и.в. и ее высоких наследников и преемников Всероссийского Императорского престола».

А первый абзац шестой статьи гласит: «Народы этих царств следует считать находящимися в тесном союзе и совершенной гармонии со своей империей и, следовательно, их враги должны быть признаны их врагами; по этой причине мир, заключенный с Османской Портой или с Персией, или другой державой и регионом, должен распространяться на эти покровительствуемые ев. народы».

Таким образом, православное Картли-Кахетинское царство получило защиту от своих соседей иноверцев, которые не раз ставили грузинский народ на грань уничтожения. А на что способны османские янычары и персидские кызылбаши, грузины узнали за несколько столетий: попытки массовых убийств и насильственных переселений случались не раз. Особую угрозу представляла армия шахов – сначала из династии Сефевидов, затем со стороны Каджаров.

После падения Византийской и Трапезундской империй, российские и грузинские государи остались последними православными царями. Попытки валашского правителя Влада Цепеша (Дракулы) и молдавского правителя Стефана Великого отстоять независимость Дунайских княжеств закончились вассальными соглашениями с султаном. Сербы и болгары потеряли свою независимость еще раньше.

С конца XVI века грузинские цари неоднократно обращались к русским с просьбой взять их под свое покровительство, но ни Федор Иоаннович, ни первые Романовы не решались на это пойти. Но Петр Великий предоставил убежище царю Вахтангу VI и его свите (так появились в Москве Большая и Малая Грузинские улицы), и в 1738 году при Анне Иоанновне была сформирована грузинская гусарская рота, через три года преобразованная в полк. Здесь начинали свою службу православные грузинские дворяне: Багратионы, Цициановы, Гуриели, поэт Давид Гурамишвили.

Благодаря общей вере они были гораздо более удобными подданными, чем балтийские немцы.

А после Георгиевского мира и договора 1804 года с имеретинским царем Соломоном II добровольный характер вхождения грузинских земель в состав России никем не оспаривался, даже меньшевистским правительством Грузии в 1918–1921 годах.

Все российские и грузинские школьники выучили наизусть строки из стихотворения Лермонтова «Мцыри» («...Такой-то царь, в таком-то году / Передал свой народ России / И сошла благодать Божья / На Грузию! Она расцвела...») Русофобская версия истории появилась в грузинской общественной мысли значительно позже.

Тема «антиимпериалистической и антиколониальной борьбы» получила развитие только после вступления после 1946 года в «Антибольшевистский блок народов» сотрудника и соратника Альфреда Розенберга Михаила Ахметели. В основе этого объединения, возглавляемого Бандерой и поддерживаемого западными спецслужбами, лежала пестрая смесь антикоммунизма с Идеи Маркса о России как «тюрьме народов» и работы профессора-марксиста Михаила Покровского о «колониальной экспансии царизма». В то же время

его идеологию разработали те, кто ранее занимался убийствами евреев, поляков и русских под сенью свастики.

Положения о «российской оккупации» еще моложе. При жизни Сталина и Берии было смешно говорить подобные вещи в настоящем времени, а грузинская эмиграция использовала ранние советские оценки для характеристики имперского периода. Лишь к концу существования СССР эту повестку дня вкупе с ультранационализмом переняли некоторые грузинские деятели, в том числе первый президент Звиад Гамсахурдия. Затем этим активно воспользовался третий президент Михаил Саакакшвили, сделав идеологической основой войны в августе 2008 года.

Именно при Саакашвили этот коктейль из нацистских разработок (Розенберг объявил грузин арийцами) и ультралевых постулатов Покровского (зачатки которых сохранились в советских учебниках) вкупе с выставлением счетов русским и ненавистью к национальным меньшинствам стал основой государственной идеологии Грузии.

Признание премьер-министра Кобахидзе показывает, что нынешняя власть еще помнит реальную историю грузинского народа и не верит импортному бреду. Мозговой туман времен Гамсахурдиа и Саакашвили если и не полностью ушел в прошлое, то, по крайней мере, не поддерживается руководством страны.

Хотя Тбилиси продолжает повторять мантры о «восстановлении территориальной целостности» и не готов признать существующие территориальные реалии, прощение очевидно. Пока тема Георгиевского договора поднимается и в негативном смысле (например, в январе председатель парламента Шалва Папуашвили отверг возможность заключения нового договора с Россией), но истерического и исторически фальсифицирующего осуждения событий 1783 года больше нет, и это важный шаг на пути к нормальности.