Как начиналась карьера Энтони Хопкинса — читайте отрывок из воспоминаний голливудского актера

В июле издательство Alpina Publisher опубликовало мемуары известного голливудского актера Энтони Хопкинса «Мы поняли, мальчик».

Прорыв в кино случился в 1968 году – роль Ричарда Львиное Сердце в фильме «Лев зимой» принесла актеру первую номинацию на премию BAFTA. Хопкинс добился международной известности в 1991 году, когда сыграл Ганнибала Лектера в триллере-каннибале «Молчание ягнят». За эту роль исполнитель получил свой первый «Оскар». Хопкинс получил награду во второй раз в 2021 году за роль стареющего отца с деменцией в фильме «Отец» (выпущен в 2020 году). Он стал самым старым актером в истории, получившим эту награду – Хопкинсу на тот момент было 83 года. Всего на счету артиста более 150 ролей, среди которых художественные, телефильмы и мини-сериалы, по данным крупнейшей в мире кинобазы IMDb.

В своих мемуарах Энтони Хопкинс рассказывает о своем трудном детстве, взрослении, первой работе в театре и кино, блестящей карьере в Голливуде, личной жизни и принципах, которые он пронес через всю свою жизнь. В книгу также вошли фотографии из личного архива актера.

С разрешения издательства «» публикует отрывок из книги о том, как начиналась актерская карьера Энтони Хопкинса в театре «Феникс» в Лестере.

Перед окончанием RADA я спросил своего учителя Кристофера Феттса:

 — Что мне делать дальше?

"Учитесь на опыте", - ответил он. - Просто продолжай учиться. Не утруждайте себя лишними делами – делайте свое дело. Поймите, что совершенства достичь невозможно. Просто постарайтесь изо всех сил.

Я принял его слова близко к сердцу - и как актер, и как человек. По сей день я верю в движение вперед. «Нужно просто делать свое дело» — мой универсальный ответ на большинство проблем, и чаще всего он оказывается правильным.

В 1963 году, в последнюю неделю моего последнего семестра, я подал заявление в Лестерский театр. Ответ пришел: «Прослушивание на площади Сент-Джайлс». Я пришел, встретился с директором, и он тут же меня нанял. Так началась моя первая по-настоящему профессиональная работа в театре «Феникс» в Лестере – на этот раз без обязанностей закулисного помощника по нагрузке.

Мне порекомендовали небольшую комнатку в паре миль от центра Лестера - ​за такие скромные деньги это было вполне сносно. Тогда это называлось «кровать»: кровать, кресло, уголок за занавеской, где можно повесить одежду. И газовый камин для обогрева комнаты.

Феникс входил в состав Midland Group и представлял собой новый репертуарный театр с двухнедельным циклом постановок. Для 25-летнего валлийца из Порт-Талбота – совсем неплохо. Театр разместился в новом муниципальном здании — это был авангардный проект с залом на 250 мест и сценой внутри него, достаточно интимной для пьес Гарольда Пинтера и Арнольда Вескера.

Для торжественного открытия Феникс выбрал «Сваху» Торнтона Уайлдера, фарс о беспокойной сплетнице Долли Галлахер Леви, которая везде сует свой нос. (Позже из этой пьесы был создан гораздо более известный мюзикл — «Привет, Долли!»

Во время репетиций режиссер Клайв Перри вдруг начал относиться ко мне с явной неприязнью и пренебрежением. Игнорировал меня, когда я говорил «доброе утро» или пытался начать какой-нибудь самый невинный разговор. И однажды утром, в среду, он набросился на меня, как кот на мышь:

—Что с вами? Господи Боже, сыграйте хоть немного смешнее. Это, кстати, комедия. А ты просто неотесанный деревенский парень.

Я начал мысленно планировать его убийство.

Во время перерыва на кофе, когда я сидел за столиком в вестибюле театра, ко мне подошел один из актеров. Я мысленно отношу его к категории тех, от кого тоже не следует ожидать ничего хорошего.

Он поставил поднос на мой стол.

— Возможно ли это? - спросил он.

Я пожал плечами:

— Решать вам.

Через пару минут он представился:

— Дэвид. Дэвид Свифт. А ты Тони, да?

—Энтони Хопкинс.

Он начал спрашивать меня, откуда я, чем занимаюсь. Я немного оттаял и мы разговорились. И тогда Дэвид ни с того ни с сего посоветовал мне не брать в голову нападки режиссера.

— Это его метод. Режиссеры любят иметь мальчиков для битья. Это помогает им чувствовать себя важными шишками. И на мой взгляд, ты очень смешно ведешь себя в этой сцене. Не волнуйся.

После перерыва мы вернулись на сцену. Когда мы повторили тот же отрывок, режиссер вскочил со своего места в зале и истошно закричал:

— Ну сколько можно?!

Я подошел к краю сцены и уставился на него своим фирменным взглядом, выражающим непроницаемую отстраненность: чего еще ты хочешь?

—Разве ты не умеешь играть правильно? Что с тобой?! - он напрягся.

И тут из меня вырвался тот самый тихий, ледяной голос, которым я осаждала отца восемь лет назад:

— Заткни свою грязную кротову пасть, — размеренно пробормотал я.

Кто-то нервно рассмеялся. Я сошел со сцены и пошел к выходу. Ну, вот и снова. Интересно, куда оно меня приведет на этот раз?

Директор встретил меня в кафе в холле. За столиками сидели случайные посетители и мирно потягивали пенистый капучино.

—Куда вы собираетесь? - рявкнул он требовательно.

— Как куда? - Я ухожу, - я развернулся и пошел к выходу. - Найди себе другого идиота, который готов терпеть твое дерьмо!

— Как ты смеешь?

Я остановился и обернулся.

—Что вы сказали?

Тогда из своего кабинета выскочила администратор холла Лесли Твелветрис — она хотела узнать, что это за шум. Он полностью соответствовал своему имени - долговязый, растерянный господин, беспомощно размахивающий руками в полном шоке и смущении от того, что мы затеяли драку прямо на глазах у посетителей кафе.

— Как ты смеешь так со мной разговаривать! — ​Лицо режиссёра стало свекольного цвета.

"Я бы хотел, чтобы ты умер", - подумал я.

—Засуньте свой маленький спектакль и свой драгоценный бедный театр прямо в свою дурацкую скрипучую задницу.

Г-н. Twelvetrees прыгали вокруг, пытаясь предотвратить небольшую пиар-катастрофу:

—Тони, пожалуйста, Тони, будь разумным.

Дэвид Свифт вышел из зала в фойе и взял меня за руку.

— Пошли, Тони, оно того не стоит. Брось это.

Директор выглядел испуганным. Большой. Я знала, что он больше не подойдет ко мне. Мне чертовски нравилось попадать в неприятности.

Время обеда. Я вернусь в два.

Я пообедал в пабе Bowling Green на той же улице. Одно из тех фахверковых зданий с медными подковами на стенах. За барной стойкой, как обычно, суетились веселый хозяин и хозяйка, тоже как будто являющиеся частью интерьера. Каждый день я выпивал две пинты пива «Ньюкасл Браун» и ел сэндвич с сыром.

В тот же день я вернулся в театр. Я понятия не имел, уволили меня или нет. Мне было все равно. Но некоторые мои вещи остались в гримерке – книга и шарф. Не бросайте их туда.

Дэвид Свифт и Энтони Мортон все еще тусовались в кофейне. Заметив меня, Мортон притворно съёжился и сделал испуганное лицо:

— А вот и наш вельш-терьер Тэффи! Только не бей меня, я тебя умоляю!

Они оба рассмеялись, потому что, в конце концов, это действительно было забавно: мой праведный гнев и мой неукротимый валлийский нрав.

Похоже, что увольнение мне все-таки не грозило. Когда мы возвращались в зал, Мортон тронул меня за локоть.

— Молодец, парень. Никогда не терпите этого. И помните: Illegitimi нон карборунд.

— Не... что? - спросил я еще раз.

— Некарборунд. Псевдолатынь. Означает: «Не позволяй ублюдкам задавить тебя». У тебя все будет хорошо. Обними меня.

И он быстро меня обнял. Все это было для меня еще ново – вся эта театральная фамильярность, актерская фамильярность, все эти объятия и «душки». Помню, я тоже подумал: «Нет, мой старик, Дикки Бой Хопкинс, этого бы точно не одобрил».

Когда я вернулся в зал и поднялся на сцену, атмосфера резко изменилась. Наступила мертвая тишина. Репетиции продолжались. И больше никаких визгов.

Много лет я запоминал эту псевдолатинскую фразу, а потом заметил, как она всплывает то в песнях, то в речах политиков: «Не позволяй сволочам истолочь тебя в порошок».

Латынь паршивая, но советы на вес золота. Мои внезапные вспышки защитной агрессии порой доставляли мне неприятности, но они также мешали другим вытирать обо мне ноги.

Подписывайтесь на в Максе! Мы останемся на связи, несмотря на блокировки и сбои.

Жизнь и карьера автогонщика Алена Проста - читайте отрывок из книги «Формула 1». Повелители скорости»