Регионы. Коррупция. Аресты. Кубань уже дошла до конфискации сотен помещений, миллионов и золота. Почему на этом фоне теперь должны быть вопросы к Минздраву Забайкалья?

Кубань как пример крайней стадии заболевания здравоохранения

История Кубани сегодня выглядит как крайняя стадия такого заболевания. Суд в Краснодаре превратил имущество министра здравоохранения Краснодарского края Евгения Филиппова и связанных с ним лиц в доход государства. По данным РБК и федеральных СМИ, речь идет о 49 земельных участках, 34 жилых и 71 нежилом помещении, почти 215 миллионах рублей, одном килограмме золота и акциях восьми коммерческих организаций. Общая стоимость активов превышает 1 млрд рублей. Ранее сообщалось, что Филиппов задержан по делу о мошенничестве в особо крупном размере.

Смысл этой истории не только в масштабах объекта. По версии суда и прокуратуры, активы были зарегистрированы на имя родственников и аффилированных лиц, а часть недвижимости затем была сдана в аренду подведомственным учреждениям системы здравоохранения. То есть индустрия, которая должна лечить людей, в этой логике превратилась еще и в источник скрытого частного дохода для тех, кто ею управляет. Это уже не повседневная коррупция и не один неудачный контракт. Это модель извлечения пользы из самой структуры общественного здравоохранения.

При чем здесь Забайкалье

Теперь главный вопрос: причем здесь Забайкалье? Ответ жесткий и логичный. Несмотря на то, что Забайкалье не имеет права смотреть на подобные истории как на чужую сенсацию из другого региона. Потому что у него уже есть свой тяжелый опыт. И этот опыт не является теоретическим. Он состоит из реальных уголовных дел, реальных приговоров и реальных сроков.

В первую очередь, это бывший министр здравоохранения Забайкальского края Михаил Лазуткин. ЗАБ.РУ сообщал, что в 2019 году Центральный районный суд Читы приговорил его к 12 годам колонии строгого режима, штрафу в 12 миллионов рублей и трехлетнему запрету занимать руководящие должности. Дело было связано со взятками при поставке медицинского оборудования, а один из эпизодов касался 9 миллионов рублей за содействие в выигрыше аукционов на поставку медицинского оборудования.

Следующим был Виктор Шальнев, бывший главный врач Забайкальской краевой клинической больницы. В июле 2021 года мы писали, что он признан виновным во взяточничестве и получил 9 лет колонии строгого режима и штраф в размере 27,4 млн рублей. По версии следствия, в 2016–2020 годах он получил от коммерческой организации так называемые откаты за заключение договоров на поставку медицинского оборудования, а общая сумма взяток составила 13,7 млн ​​рублей.

Целая волна уголовных дел против главных врачей

Но это еще не все. История Забайкалья не сводится к двум громким именам. В этой же системе были и другие главные врачи, прошедшие уголовные дела и приговоры. Бывший главный врач родильного дома № 1 Читы Илья Плоткин, по данным ЗАБ.RU, признан виновным по делу о взяточничестве за незаконное заключение двух госконтрактов на поставку инкубатора для новорожденных и аппарата ингаляционного наркоза на сумму более 5,5 млн рублей; Общая сумма взятки составила 130 тысяч рублей, наказанием стал штраф в 1,5 миллиона рублей и запрет занимать руководящие должности в сфере здравоохранения на три года.

Сама Оксана Немакина прямо рассказала нашему изданию в 2021 году, что за последние два года против главврачей государственных больниц в Забайкалье возбуждено не менее семи уголовных дел о взяточничестве. В том же издании фамилия на тот момент была главврачом Шилкинской ЦРБ Сергей Бянкин. То есть речь шла уже не об одном пробое, а о целой волне.

А чуть позже мы отдельно отметили, что система госзакупок в сфере регионального здравоохранения меняется именно на фоне этих вещей. Тяжелое наследие и нынешний Минздрав

Это тот контекст, без которого невозможно честно писать о нынешнем Минздраве Забайкалья. Здесь необходима юридическая точность: Оксана Немакина не располагает публичной информацией о своем аресте, обвинениях и приговоре. Но региональный Минздрав нельзя рассматривать вне тяжелого наследия системы, которая уже породила осужденного министра, осужденного главврача крупнейшей больницы и целую серию уголовных дел с участием главных врачей.

А если после всего этого в той же системе снова возникнут многомиллиардные проблемы с закупками, хронические сбои с лекарствами и многолетние коллапсы на важнейшей стройке, то о «частных трудностях» уже не может быть и речи.

Покупка глюкометров на миллиард долларов

Одна из самых громких текущих историй — покупка систем непрерывного мониторинга глюкозы. ЗАБ.РУ писал, что Федеральная антимонопольная служба выявила признаки картеля в закупках для Минздрава Забайкалья и других регионов Дальневосточного федерального округа. В издании говорится, что речь идет о системах непрерывного мониторинга уровня глюкозы, а стоимость закупки превышает 3 миллиарда рублей. Отдельно были подняты вопросы о китайских датчиках, модели офсетного контракта и возможных связях участников закупок.

Это очень важный форк. Еще раз внимательно повторим: это не приговор и не уголовное дело в отношении Немакиной. Но это уже большая история о медицинских закупках стоимостью в миллиарды, причем в системе, где проблема закупок исторически уже приводила к взяткам, приговорам и тюремному заключению. Это значит, что любая новая миллиардная покупка здесь автоматически требует не меньшего, а большего общественного контроля.

Хроническая недостаточность приема лекарств

Есть еще один пласт – наркоснабжение. ЗАБ.ТВ последовательно показывал в 2024 и 2025 годах, что проблема в регионе носит не эпизодический, а хронический характер. В октябре 2024 года в нашем сюжете говорилось, что всего за девять месяцев прокуратура выявила более 700 нарушений в сфере льготного лекарственного обеспечения. Областной прокурор Александр Яновский среди причин назвал недостаточное финансирование, низкое освоение средств, неправильную организацию работы профильного министерства по формированию потребностей и несвоевременное проведение закупок. В марте 2025 года наш канал повторил ту же строчку в сюжете о льготниках и инсулинозависимых пациентах, вынужденных тратить собственные деньги.

В ту же цепочку попадает и поведение самого министерства в публичной сфере. В марте 2025 года ЗАБ.ТВ сообщал, что Немакина отказалась отвечать на вопрос эксперта о медикаментозном обеспечении ребенка-инвалида на круглом столе, посвященном проблемам субсидированных лекарств. Для системы, где уже накопился тяжелый шлейф жалоб, такой стиль общения не снимает напряжения, а только усиливает его.

А дальше про инсулин. 30 марта 2026 года мы сообщили на сайте, что в Минздраве Забайкалья отчитались об устранении дефицита инсулина и поставках препарата на три месяца вперед. Но незадолго до этого жители массово жаловались на полное отсутствие жизненно важного препарата, а сама Немакина объясняла дефицит сбоем в логистике поставок. Это главный признак хронической слабости системы: сначала люди остаются без критически важных лекарств, затем власти сообщают, что проблема временно закрыта. Детская больница как символ упадка?

Наконец, детская клиническая больница в Чите. Это уже не просто стройка, а символ управленческого развала. В ноябре 2025 года ЗАБ.РУ сообщил о возбуждении уголовного дела из-за нарушений при строительстве объекта: контракт на сумму более 5,4 млрд рублей был заключен еще в 2022 году, сроки сдачи неоднократно переносились, а фактическая готовность составила около 30%, несмотря на то, что с середины 2025 года строительство практически остановилось. А в январе 2026 года мы уже рассказывали читателям, что строительство фактически заморожено, первоначальный контракт на сумму более 5,4 млрд рублей потрачен впустую, и проект теперь зависит от новой экспертизы и поиска нового подрядчика.

Возможно, одно из самых сложных изображений за всю историю. Детская больница – далеко не второстепенный объект и не спорный элемент благоустройства. Это ответ государства на боль, страх и надежду тысяч семей. А если такая стройка в Забайкалье обернется долгосрочным незавершенным проектом, уголовным делом, остановкой, поиском нового подрядчика и риском новых инвестиций, то о «сложностях реализации» речь уже не идет. Это провал модели управления.

Основной вывод не процессуальный, а моральный

И тут напрашивается главный вывод. Не процедурный, а политико-моральный. На Кубани система дошла до того, что арестовала министра и превратила в доход государства более 150 объектов, миллионы рублей и золото. Забайкалье еще не на этом этапе. Но в Забайкалье уже есть своя тяжелая цепочка: Лазуткин, Шальнев, волна дел против главврачей, спорная покупка глюкометров на миллиарды, хронические неудачи с льготными лекарствами, инсулиновые неудачи и детская больница как памятник управленческой беспомощности.

Все это вместе не позволяет смотреть на Минздрав Забайкалья как на обычное ведомство с обычными трудностями. Это ведомство уже давно живет под тяжестью накопившегося недоверия.

Цена отсутствия правильных выводов: от Лазуткина до недостроенной больницы

Система здравоохранения не рухнет сразу. Он гниет медленно. Сначала все говорят, что это особый случай. Потом – что виноват подрядчик. Потом - что логистика дала сбой. Потом - что задавать вопросы неэтично. Затем - эти закупки слишком сложны для понимания простых людей. Потом – что больницу просто не успели достроить. И только в конце концов оказывается, что это была не череда случайностей, а образ жизни.

И все начинает гибнуть не тогда, когда случается первый скандал. Все происходит в тот момент, когда власть перестает стыдиться повторения. Когда осужденный служитель не становится уроком. Когда осужденному главный врач не делается прививка. Когда семь уголовных дел против главных врачей не стали поводом для расшатывания всей системы. Когда миллиарды за глюкометры не вызывают автоматически ужас у чиновника, ответственного за закупки. Когда детская больница может годами стоять как дорогое позорище, и никто в верхах не чувствует, что это уже политический и моральный крах.

Поэтому главный вопрос сегодня не в том, есть ли на данный момент у силовиков претензии к тому или иному имени. Главный вопрос: почему Минздрав Забайкалья, пережив столько уголовных дел, приговоров, поломок и провалов, до сих пор порождает новые поводы для беспокойства, а не чувство очищения.

Потому что если система после Лазуткина, Шальнева, дел с главными врачами, наркоскандалов и недостроенной детской больницы все равно не может работать так, чтобы люди чувствовали себя уверенно, то проблема уже не в одном человеке. Проблема в устройстве. А машину, годами выдающую один и тот же дефект, нужно либо радикально исправлять и ремонтировать, либо однажды она сама станет большим поводом для уголовного дела.