Публикуем отрывок из книги о психиатрической больнице Ла Борд во Франции.

В январе издательство CoLibri выпустит биографическую книгу Эммануэль Гваттари о ее детстве в психиатрической больнице Ла Борд — «Я и маленький психиатр».

В своей книге дочь одного из самых известных врачей клиники Феликса Гваттари Эммануэль вспоминает свое детство, проведенное в стенах клиники. Она рассказывает о повседневной жизни мальчиков и девочек, повседневных заботах, смешных и не очень ситуациях, общении с пациентами, заданиях, которые сотрудники клиники давали своим детям, и многом другом.

Также в послесловии к своим мемуарам психоаналитик Виктор Мазин подробно раскрывает философско-историческое значение эксперимента Ла Борда. Автор анализирует, как идеи Тоскейеса, Юри и Лакана повлияли на формирование принципов институциональной психотерапии, ставшей одной из важнейших практик XX века.

С разрешения издательства публикует отрывок из книги о том, как проводили дни дети сотрудников La Borde.

Мы переходили с места на место, как стая воробьев, смелая и болтливая группа. Мы направлялись в замок. Мы пересекли Большой зал, пробрались через столовую на кухню (или в противоположную сторону), напоминая толпу оборванцев.

Мы пошли к повару по имени Рене (мой дядя); Мы всегда его о чем-то просили.

Нас попросили помочь донести свиньям большие мусорные баки с остатками еды или объедками (а иногда, случайно, и другими вещами). У свиней были ужасные маленькие голубые глазки. Они облизывали руки тем, кто их тащил, и в суете давили поросят, и те пронзительно визжали.

Мы несли ведро размокшего черствого хлеба для уток на реку Мар, если никто из гостей еще не успел это сделать. Мы пошли на пруды ловить рыбу для жарки. Самые худые из нас пробирались через подвальные окна замка, расположенные под кухней, доставали из подвала общие коробки с баночками фруктов в сиропе (сливы или половинки абрикосов) или каштанового варенья, а потом прятались.

Рядом со стоянкой у входа в Замок, по дороге к курятнику, находилось кладбище автомобилей. Если шел дождь, мы садились на сиденья и весь день крутили руль и щелкали коробкой передач в одной из старых машин: Peugeot 403, Renault Dauphine, DS. Внутри пахло плесенью и использованным маслом.

Осенью, когда настало время каштановых боев, мы вооружились металлическими крышками ведер, используя их как щиты. Наши славные битвы не обошлись без синяков и слез; мы не всегда ставили крышки на место. Мы тайно докурили оставленные гостями сигареты. Мы пошли в курятник глотать сырые яйца, притаптывая солому, по которой туда лазили.

Нам разрешили посещать мастер-классы. Мы занимались гончарным делом с большим Серрой; шила с Лалой, когда выносила стол на свежий воздух, под большой кедром недалеко от Часовни. Мы сделали гирлянды к праздникам; мы посетили театральную мастерскую.

Мы навещали родителей в лазарете Шато, или в парке, или в посудомоечной машине. Мы пошли встречать гостей; некоторые люди иногда давали нам монеты в один франк, и мы покупали в баре стакан газировки или конфеты. Мы были одеты по-ярмарочному. Мы играли в построенных для этой цели киосках и хижинах, которые остались пустыми. На Новый год в Большом зале была установлена ​​елка, а дети сидевших вокруг нее сотрудников получили подарки.

Мы пошли посмотреть осла Тинтина рядом с лесопилкой. Недалеко от лесопилки была яма. Тот, кто никогда не видел клоаку Ла Борд под открытым небом, не может себе представить невероятное разнообразие цветов, форм и фактур продуктов жизнедеятельности человека. Удивление, которое вызвал у нас, детей, этот водоем, этот грандиозный септик, подтолкнуло нас нарушить местный запрет.

В некотором отдалении, за зданиями лесопилки, под взором небес в двух лужах бродило невероятное содержимое. Мы забрались на узкую сторону каменных глыб, окружавших танки, и осторожно прошли по ней один за другим над непонятной массой, болтая и переговариваясь. Мы делали это, пока однажды один из нас не упал туда. Мне пришлось забыть о дерьмовой яме. Помимо строжайшего запрета приближаться к ней, было решено усыпить ее.

У нас была детская, большая простая комната в здании за башней с часами, где за нами присматривали, пока нам не исполнилось два года, а затем перевели в детский сад.

Второй питомник располагался за прудом. Они были очень красивые, деревянные. Крыша опиралась на растущие рядом огромные деревья, стволы которых напоминали морщинистые ноги могучих слонов. Туалеты были совсем крохотными, как игрушки, а прибитый к полу обеденный стол служил ростомером. Как только ноги достигли подбородка, детство закончилось.

Детский был построен для того, чтобы хоть в какой-то степени оградить детей от Замка и жизни Клиники. Так посоветовала приехавшая в гости Франсуаза Дольто. Из-за этого дети стали еще больше смущаться гостей.

Первые дети Ла Борд были уже относительно взрослыми. Для них наняли учителя. Кристиан прибыл. Он был высоким, красивым, спортивным – как полубог.

Мы зашли в чащу леса, сели большим кругом в зарослях цикламена, скрестили ноги и передавали друг другу найденные сигареты. Тот, кто нас удивил, сам весьма удивился: самому младшему из нас было шесть лет. Праздник закончился. Многие семьи переехали и поселились в Блуа.

Как свинья стала донором органов для человека. Отрывок из книги о биотехнологии «От пробирки до кастрюли…»