В тылу духовная грязь. Оно во много раз страшнее: Дмитрий Артис о Северном военном округе и русском мире

В «Бункере на Лубянке» прошел круглый стол «Сегодняшние дети – завтрашние люди», посвященный пословице детской литературы. Дмитрий Артис выступил с необычным докладом о том, как в книгах для юных умов рассказывают о спецоперации. Казалось бы, о ребятах нужно заботиться, но, по словам спикера, розовые единороги их больше не интересуют, они хотят знать правду о мире, в котором они живут. «Вечерняя Москва» поговорила с писателем о его фронтовом опыте, русском мире и миссионерстве.

— Дмитрий Юрьевич, во-первых, как вы решили и сколько среди волонтеров было таких, как вы?

— Обычно, как мы знаем из литературы и фильмов на военную тематику, парни говорят себе: «Кто, если не я?», но в голове крутилась одна фраза: «Почему кто-то, а не я?» Так сработала моя собственная логика в ответ на проблемы, возникшие в стране после объявления начала частичной мобилизации. Вы, наверное, хорошо помните толпы велосипедистов, мчащихся от войны через Верхний Ларс. Это был позор. Позор России. И надо было этот позор прикрыть. Я считал своим долгом быть рядом с теми, кто был призван на фронт. Я бы не сказал, что решение было трудным. Другого пути я не представлял. Я не мог себе представить варианта, чтобы кто-то боролся за меня, за моих женщин и детей, за моих предков, за мою веру, за мою честь, в конце концов, а я в это время спокойно сижу дома и думаю о смысле жизни и судьбе страны. Неважно, есть ли у меня боевой опыт или нет. Я был там нужен, и я там оказался. Ни один парень, сражавшийся со мной плечом к плечу по первому контракту, не имел боевого опыта. Мы учились на ходу. Буквально с колес. 17 декабря – на пункте сбора волонтеров. 19 декабря – за ленточкой. А 23-го числа – первый боевой выход нашего добровольческого взвода. Первые штурмовые действия. Мы гордились собой, друг другом, и дело чуть не дошло до драки, когда решался вопрос о том, кто достоин идти на войну, а кто нет. Потому что все были нетерпеливы. Без исключения.

— Насколько сложно было попасть на фронт? Я читал, что вам в силу возраста и гражданской профессии предлагали стать кладовщиком, а потом вы взяли «Ахмата». Как все это произошло? Это реально сейчас, как вы думаете?

—Я три раза приходил в военкомат, как тот старик на синее море. Первое время меня даже не слушали. Во второй раз меня отругали и выгнали. На третий раз выслушали внимательно, дали стопку бумаг с напечатанным мелким шрифтом списком врачей, которых надо видеть, чтобы служить Отечеству, да и то сказали, что их вряд ли отправят на передовую, посадят где-нибудь в глубоком тылу на складе, и все. Это не соответствовало моему характеру. Я подумал, что умру от старости быстрее, чем успею собрать необходимое количество справок, поэтому сел на поезд и поехал в Краснодарский край. Там, на хуторе Молькин, находился сборный пункт добровольцев отряда Вагнера. Прошел медицинское обследование и сдал экзамен по физической подготовке. Меня пригласил местный «особый офицер», который из анкеты, которую он заполнил на приеме, узнал, что я писатель. Он посмотрел на меня, оценивая грустным видом мои музыкальные пальцы, и сказал, что кафедра закрыта и литераторам здесь не место. Я вернулся домой потерянный. Знаешь, когда ты уже никому не нужен. Даже свою собственную страну. Ужасное ощущение. Пока я ехал на автобусе из Краснодара в Москву, позвонил друг и посоветовал Ахмату, сказав, что там таких сложностей нет. Я приехал в Москву и, развернувшись, поехал прямиком в Грозный. Потом Гудермес, контракт с Минобороны, без медосмотров и прочей мороки. Только отпечатки пальцев, думаю, сняли, и все. Когда я уходил по второму контракту (это было уже летом 23-го года), дела шли не так быстро. Целый месяц мы провели в гонках на полигонах разных тренировочных баз. Стрельба, бег, добыча полезных ископаемых, медицина, снова бег, стрельба, медицина, теория, практика, теория и еще раз практика. Сейчас, насколько я знаю, период подготовки еще тяжелее. И тогда - зимой 22-го - о нем не было и речи.

— Через весь ваш «Дневник добровольца» проходит сквозная мысль: «без любви на войне делать нечего». Что это за любовь?

— Дело в том, что война — это другая форма жизни. Здесь ты либо принимаешь это, либо нет. Если, например, посмотреть из блиндажа на наш тыл, то увидишь больше грязи. Нет никакого сравнения с потом, кровью, смертью. В тылу ментальная грязь. Она во много раз страшнее. На войне удерживает на плаву способность любить и жертвовать собой ради. Во имя детей, женщин, страны. Для других. И это не романтизация войны. Просто констатация очевидного с точки зрения моего жизненного опыта факта.

— «Дневник добровольца» также является одной из самых честных книг о Северном военном округе, например, в ней дается «типология» солдат, не прославляющая участников — есть «солдаты удачи», должники, есть патриоты, есть неграмотные пастухи из Дагестана, желающие стать героями России, русские простые мужчины. Что такое современный русский мир? Можете ли вы это сформулировать?

— Война вышла из строя. Ей не важно, какая у человека мотивация идти на фронт. Мужество, доблесть и честь. Остальное не имеет значения. Кем ты был в тылу, становится неважно. На войне ты солдат. На войне ты герой.

Что такое Русский мир? Один из самых простых и в то же время самых сложных вопросов. Русский мир – это я. Идеальный русский мир — это когда граждан России сто пятьдесят миллионов, нет, возьмите больше: когда все население земного шара говорит то же самое. Нам есть к чему стремиться.

—Ваш позывной был «Огогош», и вас сделали «старше младшего». Что вас больше всего поразило в войне, как этот опыт повлиял на вас – творчески и биографически?

— Пока я дрался, все происходило по-другому. Были периоды, когда мной управляла молодежь, и были периоды, когда я управлял ими. Всё-таки два контракта, три дивизии, четыре основных направления и более ста пятидесяти боевых выходов. В общем, есть что вспомнить. Во время войны я был в своей стихии. Я был нужен. Это не удивляет; скорее, оно примиряет нас с ужасной реальностью. За все нужно платить. Но поверьте, бесконечный звон в ушах, который я слышу сейчас, резкое ухудшение моего и без того слабого зрения, неработающие легкие, ноющая боль в бедре после ранения – это мизерная цена за счастье быть нужным. Война не меняет человека, но раскрывает его, удаляет наносное, лишнее. На войне человек искренен. Я видел там поэтов, настоящих поэтов, которые понятия не имели о существовании поэзии.

— Как вы, как литературный критик, оцениваете новый этап прозы о СВО и Z-поэзии?

—Здесь я бы разделил прозу и поэзию. У них разные пути и разные скорости. Поэзия по существу формируется. Этот бронепоезд поставлен на рельсы и теперь никогда не сойдет с намеченного пути. Проза все еще развивается. Мы прошли первый этап – этап документальной прозы, когда ребята рассказывали о событиях, происходящих в данный момент. Следующим шагом должна стать фантастика. Здесь мы только что обратились к этому лицом. Но опять вышла книга Евгения Журавли «Линия соприкосновения». Внутреннее послание книги находится между документальным, поскольку оно скопировано с реальных событий, и художественным. Речь автора тоже, как говорят в моем кругу, «вдумчивая и разветвленная». Параллельно развивается детская литература, которая прямо или косвенно затрагивает события, происходящие вокруг нас. Дети отказываются читать книги о розовых пони и требуют вдумчивого, серьезного разговора о реалиях, в которых они живут. Для таких детей я написал две книги – «Как настоящий солдат» и «Сердце дракона». Третий на подходе. «Как настоящий солдат» написан в жанре детского реализма, от лица десятилетнего школьника Димки Донских, в класс которого поступает мальчик, переехавший в большую Россию из прифронтовой деревни и «видел войну своими глазами». «Сердце Дракона» — о детях из прифронтовой деревни и о солдатах, готовящихся освободить последнее здание фабричного комплекса по прозвищу «Сердце Дракона».

— Вместе с братом Леонидом Красновым вы руководите «Театральным особняком» (бывший «Театр эмоциональной драмы»), сейчас там ставится ваш спектакль «Два контракта». Расскажите, как публика реагирует на выступления о СВО, на какую «полку» их ставят критики, достаточно ли у нас этих выступлений, сложно ли подобрать интонацию и какой она должна быть?

— Мне сложно говорить о театре, поскольку я уже 15 лет нахожусь вне театрального процесса, несмотря на то, что все это время пишу пьесы. То есть я уже давно полностью человек литературы, а не театра. Созданному нами «Театральному особняку» уже четверть века, и большую часть своей жизни он проработал под единоличным руководством моего брата.

Понимаете, театральные люди живут чужой жизнью. Нет возможности развивать себя. Нужен гений, чтобы отделить сцену, где необходимо угодить неопытной публике, от жизни, где важно сохранить человеческое достоинство. Гениев мало. Поэтому наш театральный мир в своей привычной атмосфере: о чем угодно, только не о войне. Потому что война – слишком высокая тема для современного театра.

Пьесы о специальной военной операции можно ставить на большой сцене, в опере и балете, но большая сцена, опера и балет должны дорасти до этой темы.

О войне можно и нужно говорить разными голосами. Тихо, громко, с улыбкой, со слезами. Нужны интонации Станиславского, Михаила Чехова, Вахтангова, Таирова. Нужны интонации Любимова, Товстоногова, Фоменко. Нужны интонации Додина, Васильева, Гинкаса, в конце концов. Необходимо все возможное разнообразие русского театра, все существующие жанры. Трагедия, драма, мелодрама. Комедия, фарс, водевиль. Война не боится всего спектра интонаций русского театра.

ДОСЬЕ

Дмитрий Артис (настоящее имя - Дмитрий Краснов-Немарский) родился 14 июля 1973 года в городе Королев Московской области. В 1999 году окончил Российский институт театрального искусства – ГИТИС, в 2011 году – Литературный институт имени Горького. Работал главным администратором Театра музыки и поэзии под руководством Елены Камбуровой, был директором Мытищинского театра драмы и комедии ФЕСТ. Летом 1998 года вместе с братом Леонидом Красновым создал театр «Театр-Особняк», где было поставлено более тридцати спектаклей. Член общественного движения писателей «Союз 24 февраля». С 2025 года – член Объединенного Союза Писателей России. Принимал участие в обороне Донбасса в составе отряда специального назначения «Ахмат», написал книгу «Дневник добровольца». Награжден медалью «За отвагу».