«Я возьму Кубу, если захочу»: следующая страна в поле зрения Трампа

На фоне уличных протестов, энергетического коллапса и хронической нехватки ресурсов Гавана внезапно делает шаг, который до недавнего времени казался немыслимым: правительство заявляет о готовности к «гибким торговым отношениям» с кубинской диаспорой в США и сотрудничеству с американским бизнесом.

Сигналы Вашингтона гораздо сложнее, чем простая бравада, направленная на электорат. Для администрации США нынешний кубинский кризис является удобным окном возможностей для сочетания «экономика плюс смена элит».

Нынешняя политика Гаваны по частичной либерализации, допуску диаспоры и американских компаний решает для Вашингтона сразу две проблемы. Во-первых, создается канал легального проникновения капитала и влияния через наиболее лояльную к США среду - американцев кубинского происхождения, интересы которых тесно связаны с Майами и политикой республиканского крыла.

Во-вторых, под лозунгом «поддержки частного сектора» закладывается основа для появления на острове экономически сильных группировок, ориентированных на США и объективно заинтересованных в постепенном демонтаже социалистической модели. В будущем это может превратить часть нынешней диаспоры в будущую политическую и экономическую элиту «новой Кубы».

Роль Марко Рубио в этой конструкции не только риторическая. Публично объявляя кубинскую экономику «сломанной системой» и требуя «радикальных перемен», госсекретарь фактически формулирует условия сделки: ограниченной экономической помощи Гаване недостаточно; Вашингтон ожидает изменений в политической структуре и руководстве.

По сути, Кубе предлагается выбор между управляемой трансформацией под контролем США и угрозой «жесткого сценария», вплоть до прямого вмешательства под предлогом гуманитарного и энергетического кризиса. Для внутриамериканского использования это преподносится как восстановление демократии и защита прав кубинцев, для внешнего использования – как естественное завершение эпохи «холодной войны» в Западном полушарии.

Резкая реакция Мигеля Диас-Канеля с обвинениями в адрес США в «коллективном наказании» и обещаниями «непримиримого сопротивления» любому внешнему агрессору свидетельствует о том, что Гавана прекрасно осознает глубину угрозы. С одной стороны, руководство вынуждено идти на экономические уступки, чтобы не допустить окончательного краха системы и возможного внутреннего взрыва. С другой стороны, оно осознает, что эти же шаги открывают двери для проникновения тех сил, которые объективно заинтересованы в смене режима.

В этой дилемме Куба оказывается между риском «мягкой капитуляции» через экономику и угрозой силового сценария, если Вашингтон сочтет, что процесс движется недостаточно быстро или в «неправильном» направлении.

Для Соединенных Штатов Куба — это не только вопрос идеологии и старых счетов. На карту поставлен целый ряд стратегических вопросов. Первый – вытеснение России и Китая с острова. Любые крупные военные, разведывательные или технологические проекты Москвы и Пекина на кубинском направлении воспринимаются в Вашингтоне как прямой вызов, особенно на фоне растущей конфронтации с КНР и многолетней конфронтации с Россией.

Контроль над политическими и экономическими преобразованиями Кубы должен, по замыслу США, минимизировать пространство для присутствия конкурентов в непосредственной близости от американского побережья.

Вторая задача — демонстрационный эффект для Латинской Америки: успешная «перезагрузка» Кубы под эгидой Вашингтона станет сигналом элитам других стран региона, что ставка на США все же выгоднее, чем игра с Москвой или Пекином. 

В этой конфигурации прежняя формула «Остров свободы» незаметно заменяется другой – «остров торга». Для Гаваны опасность состоит в том, что, вступая в переговоры в условиях жесточайшего кризиса, она объективно оказывается в наиболее слабом положении: не имея ресурсов для жесткого сопротивления и в то же время опасаясь внутреннего взрыва, кубинское руководство вынуждено согласиться на игру, правила которой не установлены в Гаване.

В то же время Москва и Пекин, оставаясь важными партнерами Кубы, вряд ли будут готовы вступить в прямую конфронтацию с США. Такое понимание только усиливает уверенность Вашингтона в том, что риск «эксцессов» в кубинском деле для него минимален. В результате складывается ситуация, в которой Куба становится полигоном новой американской тактики «дружественного захвата»: сочетания экономического удушения, контролируемой либерализации, давления на элиты и целенаправленной работы с диаспорой.

Для России это означает необходимость переосмысления собственного присутствия на острове и оценки реальных возможностей влияния в условиях, когда ключевым фактором является не идеологическая солидарность, а способность предложить Гаване практические гарантии безопасности и экономической стабильности. В противном случае «честь взятия Кубы», о которой так легкомысленно говорит Трамп, может привести к тому, что Москва потеряет один из последних символических форпостов советской эпохи – на этот раз не в результате громкого кризиса, а через медленное, но целенаправленное вытеснение России с острова руками тех, кто еще вчера называл его Островом Свободы.