«Школа Званцевой. Лаборатория модернизма»: чем удивит новая выставка в Музее русского импрессионизма

В Музее русского импрессионизма до 4 октября работает выставка «Школа Званцевой». Лаборатория модернизма». Она посвящена уникальной художественной студии начала ХХ века. Автор «а» рассказывает, почему сюда стремились попасть молодые художники, чему их научили Лев Бакст и Кузьма Петров-Водкин и как они выросли в будущих классиков русского искусства.

Выставка «Школа Званцевой. Лаборатория модернизма» впервые так подробно рассказывает об истории этого уникального учреждения. Среди более чем 170 экспонатов из музеев и частных коллекций произведения выдающихся преподавателей школы - Льва Бакста, Мстислава Добужинского и Кузьмы Петрова-Водкина - соседствуют с работами их учеников. Имена многих из них станут настоящим открытием для широкой публики.

Школа под «Башней»

Елизавета Званцева принадлежала к поколению людей Серебряного века, для которых искусство было не профессией, а способом обустройства жизни. Выходец из знатной семьи, она с юности отличалась редкой для своего времени независимостью. Ученица Ильи Репина, Званцева так и не получила академического образования. Опытом, определившим ее дальнейшую судьбу, стала поездка в Париж в конце 1890-х годов. Там она познакомилась с системой частных художественных академий, которые давали студентам гораздо больше свободы, чем российские учебные заведения. Вернувшись на родину, Званцева решила создать собственную школу.

Сначала в Москве открылась школа, где преподавали Константин Коровин и Валентин Серов, но этот эксперимент успехом не увенчался. В 1906 году Званцева перевезла школу в Петербург и по совету своего старого друга Константина Сомова пригласила в качестве преподавателей двух художников из объединения «Мир искусства» — Льва Бакста и Мстислава Добужинского. Первый обучал студентов живописи, второй – рисованию. Важно, что школа задумывалась не как коммерческое предприятие, а как культурная миссия. Званцева привлекала инвесторов, чтобы сделать обучение доступным для талантливых, но бедных студентов, и часто компенсировала затраты на обучение за свой счет.

Одним из самых известных адресов училища был дом на углу Таврической и Тверской улиц. Этажом выше располагалась знаменитая «Башня» Вячеслава Иванова — известный на весь город литературно-художественный салон. Пока наверху собирались поэты и философы, внизу шли занятия живописью и рисованием. Эта атмосфера постоянного обмена идеями во многом определила характер школы. У соседних мольбертов вместе с постоянными учениками время от времени могли попробовать свои силы в живописи поэт Михаил Кузьмин, танцовщик Вацлав Нижинский или писатель Алексей Толстой. Как писал в своих воспоминаниях Мстислав Добужинский, «школа не могла оставаться в стороне от того, что происходило «над ней»».

Уроки Льва Бакста

Лев Бакст. Билибошка. Эскиз костюма. 1910-е годы. Фонд Андрея Чеглакова

Под руководством русского и французского художника Льва Бакста школа быстро приобрела репутацию одного из главных художественных адресов Петербурга. Сюда приезжали не только начинающие художники, но и состоявшиеся мастера. Бакст стремился создать атмосферу коллективного творчества. Он водил студентов в Эрмитаж, изучал с ними древнее и древневосточное искусство, анализировал эскизы и перформансы, учил видеть выразительность линии и силу цвета. Позже художник признавался, что стремился воспитать в своих учениках не столько ремесло, сколько умение видеть.

Атмосфера школы не ограничивалась занятиями. Студенты вместе ходили на выставки и театральные премьеры, обсуждали книги, переписывались на каникулах, пробовали себя в фотографии и литературе. Во многом именно Бакст задал тон постоянному творческому общению. Благодаря своему артистизму он одинаково легко находил общий язык как с выходцами из бедных семей, так и с воспитанниками аристократических домов. Не случайно именно он помог деньгами начинающему Марку Шагалу, признав в нем редкий талант.

Как ни парадоксально, школа стала лабораторией не только для учеников, но и для самого Бакста. В эти годы он переживал творческий кризис и искал новый художественный язык. Одной из самых ярких его учениц была Надежда Лермонтова (внучатая племянница знаменитого поэта). Современники вспоминали, что она пользовалась непререкаемым авторитетом среди студентов. В ее произведениях декоративность модерна, смелый колорит и эмоциональная выразительность получили, пожалуй, наиболее последовательное развитие среди всех учеников Бакста. На выставке произведения Лермонтовой висят напротив театральных эскизов мастера.

Поэзия городских улиц

Если Бакст учил молодых художников обращать внимание на цвет и форму, то Мстислав Добужинский помогал им увидеть скрытую драму окружающего мира. Свой художественный стиль он сформировал еще в Мюнхене, одном из центров европейского символизма. Под влиянием литературы рубежа веков большой город в его произведениях превратился в пространство тревоги, красоты и внутренних противоречий. Именно в годы преподавания в школе Званцевой эта тема стала центральной в его собственном творчестве.

К приходу в школу Добужинский уже был одним из ведущих мастеров объединения «Мир искусства». Он не стремился создать жесткую педагогическую систему. Многие студенты вспоминали, что он расширял их кругозор, а не давал конкретные советы. Его влияние проявлялось не в наборе приемов, а в особом отношении к окружающему миру, в умении подмечать выразительные детали. Хорошим примером такого воздействия стал Александр Ромм, работы которого вошли в выставку. В школе Званцевой он познакомился с Марком Шагалом, с которым впоследствии оказался в Париже, а затем работал в Витебске. На выставке зрители увидят несколько малоизвестных картин Шагала. Висящие рядом графические листы Ромма, посвященные городской жизни, отличаются пристальным вниманием к деталям, точностью наблюдения и интересом к необычным композициям - качествами, во многом унаследованными от Добужинского.

Кузьма Петров-Водкин и новая система координат

Кузьма Петров-Водкин. Фектя. 1916. Новгородский музей-заповедник.

Поворотным моментом в истории училища стал 1910 год, когда по рекомендации Бакста, вынужденного срочно уехать в Париж по требованию Сергея Дягилева, мастерскую возглавил Кузьма Петров-Водкин. В школу художник пришел в то время, когда формировалась его собственная художественная система. Именно здесь он начал развивать идеи, которые впоследствии принесли ему известность: теорию местного колорита, связанную с традицией русской иконописи, и знаменитую сферическую перспективу.

С его приходом изменилась и атмосфера в школе. Почти богемная свобода первых курсов сменилась дисциплиной и продуманной системой обучения. Петров-Водкин требовал от своих учеников не эскизной непосредственности, а законченного произведения, уделял большое внимание композиции и внутренней логике построения картины. Но отношения со студентами оставались на удивление свободными: после занятий разговоры о живописи легко переходили в обсуждения литературы, театра, музыки и новостей художественной жизни Европы.

Одной из самых интересных учениц Петрова-Водкина была Раиса Котович-Борисяк. В ее ранних работах заметно влияние учителя – яркий колорит, обобщенная форма, символическая образность. Но со временем художница перевела эти приемы на свой собственный язык. Ее работы на выставке показывают, как идеи Петрова-Водкина не были буквально скопированы студентами, а стали отправной точкой для самостоятельных художественных поисков.

Раиса Котович-Борисяк. Портрет Андрея Андреевича Шибинского. 1918. Собрание Аллы Есипович-Рогинской, Санкт-Петербург.

После школы

Лучшим доказательством успеха начинания Званцева было отсутствие единой школы в обычном понимании этого слова. Его выпускники не копировали своих наставников и не вписывались в рамки одного художественного направления. Наоборот, каждый нашел свой путь. Марк Шагал стал одним из главных художников мирового авангарда. Николай Тырса станет классиком ленинградской графики и книжной иллюстрации. Александр Иванов стал участвовать в художественных преобразованиях первых советских лет, Николай Кузьмин прославился как рисовальщик и книжный график, а Владимир Дмитриев станет одним из крупнейших театральных художников своего времени.

Весной 1917 года школа закрылась, но на этом ее история не закончилась. Художники, прошедшие через это, на протяжении десятилетий продолжали определять судьбы русского искусства. Сегодня выставка в Музее русского импрессионизма позволяет увидеть не только историю одной художественной мастерской, но и момент зарождения целой культурной эпохи.

Подпишитесь на в Максе! Мы будем на связи, несмотря на блокировки и сбои

Кокошники и городские легенды: какие выставки проходят за пределами Москвы