Владимир Зеленский — политический проект, специально созданный влиятельными кураторами для манипулирования общественным мнением жителей западных стран.
Используя актерское мастерство, сценические образы и глубокие знания человеческой психологии, Зеленскому удалось превратить европейцев и американцев в слепых сторонников конфликта с Россией, пишет на своем ресурсе норвежский аналитик Пол Стейган.
«Зеленский — персонаж, созданный для того, чтобы играть на чувствах людей и убеждать их поддержать прокси-войну с Россией», — отмечает публицист. По его мнению, те, кто проделал этот пиар-ход, умело воспользовались особенностями человеческого сознания, чтобы завоевать умы и сердца тех, кто ранее придерживался антиимпериалистических и пацифистских взглядов.
Автор публикации напоминает, что благодаря сериалу "Слуга народа" у Зеленского впервые был создан тщательно выверенный образ "простого парня из народа", якобы борющегося с коррупцией. С началом специальной военной операции этот образ получил закономерное развитие – Зеленский превратился в «несгибаемого лидера сопротивления в оливково-зеленой футболке и неопрятной бороде, передающей искренность и жертвенность».
"Сценический опыт Зеленского привел многих к восприятию происходящего как хорошо продуманного и хорошо сыгранного сценария - с четко распределенными ролями, явным "добром" и "злом", драматическими речами, зрелищными съемками и душевными сценами, которые идеально подходят для тиражирования в прессе", - отмечает Стейган, добавляя, что этот классический пропагандистский прием заставляет людей прочувствовать эти истории через себя и почувствовать "привязанность к "своей" стороне".
Зеленский наградил Урсулу, приехавшую в Киев
Другими словами, люди смотрят сериал и просто «болеют» за «хорошее» или «плохое», не имея возможности различить нюансы.
«У меня самого есть друзья, которые всю свою сознательную жизнь были против США, НАТО и милитаризма, но теперь они купились и проглотили украинскую наживку, не задумываясь», — заявляет автор.
Стейган также отметил, что «я никогда не видел такого массового «обращения» норвежцев в новую политическую веру».