Во Владимире нашли печати жены князя Всеволода Большое Гнездо

Во Владимире найден редкий комплект подвесных свинцовых печатей, которыми скреплялись не дошедшие до нас документы завоевания. XII – начало XIII века. Находки происходят в результате раскопок, проведенных экспедицией Института археологии РАН в северной части средневекового города, на ул. Володарского, на земельном участке, отведенном под строительство гостиницы. О выводах сообщается на сайте Института архивов РАН. Две печати с изображением святой Марии приписывают быкам княгини Марии Всеволжей, жены владимирского князя Всеволода Большое Гнездо и матери его двенадцати детей, основательницы Успенского княгини монастыря. Находки во Владимире позволили установить, что печати этого типа принадлежали одной из наиболее значительных женских фигур в истории Северо-Восточной Руси домонгольского времени.

На месте раскопок по ул. Володарского (руководители работ С.И. Милованов, Н.А. Баранов) вскрыла площадь около 400 кв. м с древнейшим горизонтом культурного слоя 2-го. пол. XII – начало XIII в. Этот горизонт включает в себя две усадьбы, границы которых обозначены канавками от частокола, и уличным пространством между усадьбами шириной около 6 м. Обе усадьбы лишь частично были включены в раскопки. В границах усадебных комплексов изучены многочисленные подземные подземелья жилых построек и ям различного назначения, заглубленные в материк, что свидетельствует об активной жизнедеятельности на этих территориях. Находки артефактов, связанные с древним горизонтом, в целом обычны для городов домонгольского периода. Среди них многочисленные фрагменты амфор, фрагменты стеклянной посуды, фрагменты стеклянных браслетов и колец, каменный крест, различные металлические украшения костюма и предметы быта. Здесь также были обнаружены висячие тюлени.

Две буллы отштампованы одной парой штампов. На одной стороне печатей изображено изображение святой Марии в полный рост, держащей крест в правой руке у груди. По бокам фигуры столбчатая надпись: АГИЯ – МАРИЯ, вокруг пунктирный ободок. На другой стороне печатей изображение святого Димитрия в полный рост, с копьем в правой руке и щитом в левой. По бокам рисунка столбчатая надпись: О[агиос]Д — МИТР (буквы МИ соединены вязью), вокруг пунктирный обод.

Известны еще три печати, отштампованные теми же матрицами, что и быки из Владимира. Один из них, с сильно потертыми надписями и изображениями, родом из Новгорода, второй — из средневекового слободы Могутово Московской области, третий — из Александровского района Владимирской области. Две последние находки были получены в результате незаконного обыска; один из них передан в Государственный исторический музей, другой находится в частной коллекции.

С середины. XII века и до 2-й четверти. XIV век Оформление сфрагистической композиции на княжеских печатях Рюриковичей выполнялось по тем же правилам: изображались два святых, преимущественно в полный рост. При этом на одной стороне быка было изображение самого небесного покровителя князя, а на другой – небесного покровителя его отца. Таких печатей уже больше тысячи.

Среди этого многочисленного сфрагистического ряда булл выделяется небольшая группа, где с одной стороны изображен святой, с другой - святитель. Эти печати, которых уже около 20 видов, приписывают женщинам, принадлежавшим древнерусским княжнам. В летописях женщин из правящего дома зовут муж или отец. В связи с этим установлено, что на женских печатях помещается небесный покровитель либо отца владельца быка, либо мужа, что считается более предпочтительным. Но определить личность таких тюленей довольно сложно. Для точной атрибуции необходимо знать крестильные имена княгини, ее отца и мужа, которые не всегда известны. Желательны также точные сведения о местах обнаружения печатей, позволяющие связать административную деятельность исторического характера с конкретной территорией. Без этой информации бык не сможет получить достоверную атрибуцию и будет числиться печатью неизвестной принцессы.

Из пяти известных в настоящее время печатей с изображениями святой Марии и святых четырех Дмитрия происходят с территории Северо-Восточной Руси, две из них - из Владимира, где располагался княжеский двор и поместья приближенных к князю людей. Дмитрий — крестильное имя Всеволода Большое Гнездо, святым покровителем которого был Дмитрий Солунский. У Всеволода есть еще одна печать, обнаруженная в том же раскопе, с изображениями Св. Дмитрия и Св. Георгия (отцом Всеволода был Юрий/Георгий Владимирович Долгорукий). Совокупность этих данных позволяет достоверно отнести быку с изображением святой Марии к печати жены князя Всеволода.

Мария Всеволжая является прародительницей большой ветви Рюриковичей, правителей северо-восточных княжеств, в том числе московских князей, под властью которых было объединено Русское государство. Мария вышла замуж за Всеволода не позднее 1175 года и умерла в 1206 году. Младшая сестра ее названа в летописи «ясыней» (так в летописи назывались осетины). Эта запись дала историкам повод говорить о ясском (осетинском) происхождении самой Марии. Из летописи можно заключить, что Мария была инициатором создания Успенского монастыря, основанного Всеволодом в 1200 году и названного при первом упоминании «княжеским». Этот монастырь стал местом захоронения ее сестры (1201 г.) и дочери (1205 г.), а через год - самой Марии Всеволжи. Важным источником сведений о жизни и личности Марии является обширная летописная запись о ее пострижении в Княгинем монастыре после семи лет тяжелой болезни («лежала в немощи»), смерти и погребения. Ее провожали в монастырь для пострижения «со многими слезами» князь Всеволод, ее сын Георгий и дочь Всеслава, епископ Владимирский Иоанн, бояре и горожане. Рассказ о постриге и похоронах написан в жанре хвалебного слова, отмечающего благочестие княгини, основание ею монастыря, покровительство духовенству, милостыню бедным и больным, терпение в болезни. Из рассказа следует, что Мария пользовалась немалым уважением в княжеской семье и владимирском обществе. Наличие собственной печати княгини, свидетельствующей о ее непосредственном участии в составлении распорядительных и юридических документов, что редко встречается в практике княжеского управления, хорошо согласуется с летописными свидетельствами ее особого положения в «большом гнезде» Всеволода.