Русский эмигрант, сделавший карьеру на Уолл-стрит. Чтение отрывка из книги «Сага об одной семье из Российской империи»

Издательство "Альпина Про" опубликовало книгу Станислава Ясюковича "Сага о семье из Российской империи. 200 лет истории: от промышленника Игнатия Ясюковича до его потомков сегодня".

Станислас Ясюкович родился в семье русского эмигранта в Париже в 1935 году и через пять лет переехал с родителями в США. Он учился в Дирфилдской академии и Гарвардском университете, а в 1961 году переехал в Лондон, где занимал должность вице-президента инвестиционного банка Merrill Lynch и участвовал в создании системы еврооблигаций. Сейчас Станислас Ясюкович живет в Южной Африке.

В своей книге автор прослеживает историю семьи Ясюковичей, начиная с Игнатия Ясюковича и заканчивая его современниками. Опираясь на архивные материалы - письма, метрические записи, телефонные справочники, семейные фотографии и другие документальные источники - он реконструирует судьбы своих предков и родственников. Ясюкович описывает, как жили его предки в Екатеринославе и Петербурге в конце XIX — начале XX веков, и рассказывает, как Октябрьская революция повлияла на членов семьи. Он излагает истории представителей династии, оставшихся в СССР и ушедших в ссылку.

С разрешения издательства публикует отрывок о том, как отец Станислава Ясюковича после революции переехал в США и как ему удалось сделать карьеру финансиста в Новом Свете.

Приехав в Нью-Йорк, Дмитрий обнаружил, что его отец не бедствует. Председатель закупочной комиссии получал 1260 долларов в месяц. Когда нью-йоркскую комиссию ликвидировали и ее функции передали Вашингтону, он продолжал получать 900 долларов в месяц в качестве главы отчетного комитета. На эти средства генерал отправил Дмитрия в Колумбийский университет, где тот проучился шесть месяцев. В университетской аттестате за апрель 1919 года указаны отличные оценки по рисованию, математике, физике и английскому языку.

Судя по дате, Дмитрий начал учиться осенью 1918 года – и только так можно определить примерное время его прибытия в США. Есть фотография генерала, едущего верхом по Центральному парку; Рядом с ним, свесив ноги в сторону, сидит неизвестная симпатичная дама в котелке. Это фото хорошо иллюстрирует рассказы Тони о моем дедушке – а она всегда говорила о нем с лукавым блеском в глазах. Куртуазный и веселый генерал пользовался большим успехом у нью-йоркских светских людей, а пережитые им значительные исторические события не оказали на него такого сильного влияния, чтобы заставить вести затворнический образ жизни.

Однако вскоре Дмитрию пришлось устроиться на работу и содержать не только себя, но и генерала и Тоню. Мой дед поначалу не хотел работать инженером, хотя имел выдающуюся квалификацию: он считал, что генералу Императорской Армии не подобает «идти на работу», как рядовому гражданскому лицу.

Но в конце концов он был вынужден потянуть за нужные ниточки и обратиться к промышленникам, с которыми познакомился во время работы в закупочной комиссии. Для него нашлось место в Нью-Йоркской центральной железной дороге — Центральной железнодорожной компании Нью-Йорка. Видимо, это улучшило финансовое положение семьи, поскольку после перевода закупочной комиссии в Вашингтон генерал перестал получать зарплату (а комиссия снабжала Белую армию военными товарами на протяжении всей Гражданской войны).

По словам племянника Тони Александра Нечволодова, генерал хотел, чтобы Дмитрий продолжил обучение в Колумбийском университете, но Тоня настояла на том, чтобы молодой человек сам выбрал свой карьерный путь. Она рассказала об этом Александру, но так и не рассказала мне. Действительно, мой отец был упрямым и отчаянно нуждался в независимости. В Америке был экономический бум, и ему не терпелось оказаться в гуще событий.

Окончив Колумбийский университет с отличными оценками, Дмитрий отправился искать работу на Уолл-стрит. Англия оправлялась от тягот Первой мировой войны, и центр финансовой деятельности постепенно перемещался из Лондона в Нью-Йорк. Но для заключения международных сделок Уолл-стрит не хватало одного: сотрудников со знанием языков.

В то время английский еще не был международным языком финансов и торговли; Местные европейские языки оставались средством телеграфного сообщения и деловой переписки, особенно французский — лингва-франка Восточной Европы, значительной части Ближнего Востока и Азии.

Так что знание языков стало лучшей и единственной рекомендацией для Дмитрия. Вскоре он присоединился к торговому отделу Prince & Whitely, старейшего инвестиционного банка США с корнями в Филадельфии, который специализировался на международном арбитраже ценных бумаг. Многие популярные акции, особенно акции золотодобывающих и других горнодобывающих компаний, котировались на нескольких крупных национальных биржах.

Арбитражер купил ценные бумаги на европейской фондовой бирже и продал их в Нью-Йорке, и наоборот. По современным меркам телеграф тогда работал очень медленно. Посыльных отправляли из лондонского «биржевого района» Шортер-Корт в ближайший телеграф.

Наш биржевой новичок Дмитрий съехал из квартиры отца в отдельную - небольшую, однокомнатную. Ему надоело, что генерал тратит почти весь свой еженедельный заработок в ночных клубах. Отец рассказывал мне, что в его первой квартире можно было открыть шкафы и дверь в ванную, не вставая с кровати. Он ходил на все вечеринки и почти каждый вечер носил смокинг. Среди эмигрантов из Европы - не только русских - было много привлекательных молодых людей благородного происхождения; их охотно пригласили. Двери особняка богача Джона Флейшмана всегда были открыты для знатных эмигрантов из континентальной Европы. Нуждающиеся гости не могли устоять перед столами, заставленными едой и напитками. Отец Фляйшмана дважды встречался с близнецами Клемм фон Гогенберг: отец и дядя моего давнего и лучшего друга Михаэля фон Клемма.

1929 год стал переломным для моего отца, как и для всего мира. Лопнул пузырь Нью-Йоркской фондовой биржи, где половина населения США купила акции в кредит, обеспеченный самими акциями. Последней каплей стал финансовый кризис в Европе, спровоцированный крахом венского банка Creditanstalt Bank и усугубленный негибкостью золотого стандарта: большинство европейских валют были привязаны к золоту, а европейские центральные банки строго следовали правилу привязки валют к золотому стандарту.

Я не буду пытаться объяснить великий крах фондового рынка и причины последующей экономической депрессии - здесь не место для этого, и объяснения все еще порождают множество противоречий. Скажу только, что многие финансовые учреждения того времени умерли, в том числе банк Prince & Whitely. Когда это произошло, Дмитрий пытался накопить капитал, необходимый для того, чтобы стать партнером банка.

Если бы я заключил партнерство с банком до его краха, я бы потерял все и оказался в долгах. Но этого не произошло, и Дмитрий смог продолжить карьеру благодаря одной случайной встрече. В конце 1920-х годов он присоединился к эскадрилье А, престижному конному подразделению Национальной гвардии штата Нью-Йорк. Говорят, что гонщики этой эскадрильи изобрели так называемое поло на арене (игра в поло в закрытых помещениях командами по три человека), играя в своем арсенале на Пятой авеню. Там Дмитрий познакомился с Алеком Уайтом, сыном старшего партнера инвестиционного банка White, Weld & Co, которого финансовая катастрофа не затронула.

Алек предложил собрать небольшую команду трейдеров, оставшихся безработными после краха Prince & Whitely (среди них был еще один русский эмигрант из известной семьи Строгановы), и привести их в свою компанию, где, несмотря на тьму и уныние, царившие на Уолл-стрит, планировали открыть иностранный отдел. Кто был настолько предусмотрителен и догадался, что финансовый и политический хаос в Европе приведет к оттоку частного капитала в США? В немногочисленных архивах компании об этом молчат.

Теперь, когда будущее показалось Дмитрию более стабильным, он был готов отправиться в новые жизненные приключения. На балу в Нью-Йорке его познакомили с француженкой, дочерью парижского банкира, которая отправила ее к своим партнерам в Бостон изучать английский язык. Ее звали Дениз Анри. После очень недолгого ухаживания они поженились в Париже. Вернувшись в Нью-Йорк, Дмитрий представил жену отцу, и тот в свойственной ему манере сразу же попытался с ней пофлиртовать.

Подпишитесь на в Максе! Мы будем на связи, несмотря на блокировки и сбои

Библия как учебник литературы и магия дедукции: что читает Евгений Водолазкин