Юморист Илья Макаров: «Я юморист, а не профессиональный актер»

В интервью у на фестивале сериалов «Пилот» Илья Макаров рассказал, как придумывает шутки, почему хочет сыграть драматическую роль и чему научился на съемках сериала «Трудный ребенок» с Александром Робаком, Стасей Милославской и другими артистами.

— В приятельских кинокомедиях (жанр кино, в котором сюжет строится вокруг персонажей, связанных крепкой дружбой или вынужденным партнерством — прим. а) обычно есть главный герой с драматической линией и его эксцентричный друг. В «Трудном ребенке» ваш Дэн вовлекает Фила в аферу. Как вы нашли правильные подходы к раскрытию персонажа, порождающего хаос?

—Я только недавно начал позиционировать себя как актер. Я многому научился у профессионалов, которые работали со мной на съемочной площадке. Я понял, что этап подготовки к съемкам, понимания и проработки характера персонажа – очень интересный процесс. Мне повезло, потому что сценарий «Трудного ребенка» был невероятно хорошо написан, и мой персонаж был хорошо проработан.

Лично мне Ден очень нравится - хотелось бы иметь такого тупого друга в реальной жизни. Я бы не сказал, что это втягивает главного героя в хаос. Скорее, Ден - надежное крыло и опора, но помогает своему другу очень комичным и абсурдным образом, ведь тот такой большой ребенок.

— Чему вы научились на съемках «Трудного ребенка»?

— Наверное, я научился понимать общую картину произведения, а не концентрироваться на конкретной сцене или сериале. Я начал осмысливать весь сценарий, чтобы лучше понять своего персонажа. Возможно, для профессиональных актеров это понятная и базовая вещь, но для меня это было ново.

Я полностью доверял съемочной группе, следовал сценарию и командам режиссера. Конечно, я также добавил свою органику. Хотя у меня не было желания что-либо менять в своем характере. Мой Дэн довольно комичный герой, необычный, не скучный. Надеюсь, мне удалось передать это так, как задумали авторы.

— В рассказах о посторонних и вынужденных приключениях важно, чтобы зритель не судил героев с самого начала. Как сделать мошенника обаятельным, не оправдывая его полностью?

— Здесь все построено на чувстве внутренней справедливости. Дэн – положительный персонаж, он не бандит, вмешивающийся в чью-то жизнь. Да, главные герои могут совершать какие-то глупости или неверный выбор, но они исходят из искренних побуждений и своего чувства правильного. Надеюсь, что зрители их поймут и почувствуют.

В «Трудном ребенке» никто из героев не умеет нормально общаться — они не слышат друг друга или неправильно воспринимают слова собеседника. Причем персонажи общаются настолько иронично, с таким количеством шуток, что зритель сразу включается в этот саркастический или шутливый обмен репликами и лучше понимает их характер. Я думаю, это главная сила нашего сериала.

— Название «Трудный ребенок» можно интерпретировать не только как рассказ о школьниках, но и о взрослых, которые сами не повзрослели. Вы согласны с этим? Дэн трудный ребенок?

— Да, абсолютно. Он герой детского дома, предоставленный самому себе, поэтому он вырос таким, каким вырос. Есть фраза «мы все дети», и Дэн — один из ярких примеров этого.

— Как развивался ваш тандем с Филом (Геннадий Блинов)? Как вам удалось найти динамику в кадре и хорошо поработать с другими художниками – Александром Робаком, Стасей Милославской?

—Синдром самозванца у меня был еще до начала съемок, потому что из всего актерского состава я был единственным комиком, а все остальные были профессиональными актерами. Они имеют профильное образование и уже участвовали во многих проектах. Но мне удалось с ними подружиться, и мы помогали друг другу на съемках.

В перерывах от съемок мы болтали о жизни, театрах, творческих путях и многом другом. В тот момент мне хотелось, чтобы время остановилось. Я старался полностью впитать каждое сказанное мне слово. Это очень интересные люди, гиганты и колоссы своего дела. Я старался соответствовать, вкладывался, внимательно работал с режиссером Вовой Болговым. Я чувствовал большую поддержку со стороны своих коллег; На съемочной площадке царила очень дружеская атмосфера.

Дмитрий Журавлев: «Эта работа сильно отличается от того, что я делал раньше»

— Стендап и импровизация часто полагаются на прямой контакт со зрителем, но в кино реакция зрителя запаздывает. Как вы приспособились к тому, что не можете прочитать реакцию зрителя в данный момент?

— Тот момент, когда ты чувствуешь зависимость от реакции публики, для меня давно прошел. В начале карьеры комика мне, конечно, хотелось выйти на сцену или на съемочную площадку, чтобы все смеялись и говорили «вау, как круто и смешно». Теперь, с наработанным опытом и пониманием своей органичности, я опираюсь на свою сильную сторону – юмор. Я понимаю, что скорее всего будет смешно разным зрителям и в каком формате я перед ними выступаю.

Если говорить о сериале в этом контексте, то мне было важно понять, что конечный результат зрители увидят позже - когда серии смонтированы, добавлен саундтрек и так далее.

— Вы больше доверяете заготовленной шутке или моменту, когда в данный момент рождается что-то смешное?

— Я давно не выступал с подготовленным материалом, но такого опыта у меня было немало. Естественно, то, что мы подготовили, работает лучше, четче и понятнее. Вы понимаете материал, это какие-то ваши точки опоры, но импровизация – это всё равно энергия хаоса, которую вы пытаетесь обуздать. Так что это совершенно разные вещи.

— Когда ты идешь на импровизационный стендап, у тебя нет гарантии успеха. В актерской сцене тоже есть риск, но другого рода. Какой риск хуже?

—У меня еще не было ролей, далеких от моей органической натуры. Я снимался в юмористических проектах, герой «Трудного ребенка» — комедийный персонаж, который мне близок. Поэтому я бы не сказал, что у меня был какой-то риск, что меня не поймут. Но синдром самозванца остается: я комик, а не профессиональный актер. Но я искренне занимаюсь своей актерской работой, выбираю проекты, интересные мне по содержанию или коллективу.

— Какие моменты на съемках вам дались сложнее и почему?

—В основном это связано с тем, что лето мы снимали осенью и иногда в очень холодную погоду приходилось выходить на улицу в шортах. Еще у меня была сцена, где мой персонаж был полностью обнажен и покрыт пеной. Мне стало неловко и неловко, но я сказал себе: "Теперь ты актер. Расслабься и делай свою работу!" Но в целом никаких сверхсложных психологических или физических барьеров не было.

— После популярных онлайн-форматов у зрителей наверняка есть ожидание от вашей роли — если вы находитесь перед зрителем, вы рассмешите его. Помогает ли это в фильме или создает давление?

— Честно говоря, не знаю. Ведь был кастинг на роль, меня пригласили на проект, меня выбрали, это уже своего рода доверие. И должен ли я оправдать или не оправдать ожиданий? Странно думать об этом. Вы просто отпускаете ситуацию и поступаете так, как чувствуете и умеете. Эти внутренние блоки и «стопы», наоборот, мешают вам быть более органичным, легким и естественным. Так что я просто выдохнул все это, отпустил, даже не думал об этом.

— Если говорить о вашем опыте юмориста, можете ли вы сказать, что проекты ЧБД тренируют скорость, «Чтение» — работу с текстом, «Созвон» — разговорную естественность? И какие навыки тогда тренирует сериал?

— Сложный вопрос. Пожалуй, соглашусь, что КПТ тренирует скорость и реакцию мысли. Плюс почувствовать своего соведущего и гостя, понять их настроение. Вам все равно придется балансировать между условной «жаркой» и какими-то шутками. Это тоже элемент хаоса.

А в сериалах все понятнее, мне кажется. Возможно, в будущем я столкнусь с некоторыми трудностями, потому что мне хотелось бы играть драматические, глубокие роли. Это будет большим испытанием для меня как комика. Мне нужно будет проработать некоторые вещи, заглянуть вглубь себя. Но я хочу для себя больших испытаний.

— Сегодня шутка считается актуальной, если она стала вирусной в TikTok, стала мемом или стала вирусной. Можно ли математически рассчитать вирусность шутки?

— Это очень сложно. Сейчас многое зависит от поколения зрителей. У каждого поколения свой юмор и все это живой организм, который ищет какие-то свои «столбы», развивается, растет, мутирует. Потому что юмор – это целостное пространство, в котором может быть что угодно, совершенно разное содержание. Кому-то это кажется смешным, кому-то иначе. Это все дело вкуса: кому-то нравится черно-белое изображение, а кто-то предпочитает другие форматы.

— Откуда вы черпаете вдохновение, где находите ресурсы для шуток?

— Вам нужно войти в состояние веселья. Вы садитесь со своими друзьями, любимыми людьми, с которыми вам нравится общаться, веселиться, и просто шутите, как шуты. Специально искать вдохновение не нужно. Если говорить обо мне, то склонность к шуткам заложена в моем характере: она началась с шуток за партой в школе, а потом перешла в формат стендапа. Но это был долгий путь: я занимаюсь этим уже более 14–15 лет.

Юморист Сергей Орлов: «Моя цель — развлекать людей, а не обижать»