Почему Кустурица любит фильмы Тарковского: читаем отрывок из литературных дневников известного сербского режиссера

В феврале в издательстве Альпина. Проза» вышла книга, состоящая из литературных дневников сербского режиссера Эмира Кустурицы – «Мне это нужно».

Книга «Мне это нужно» — личный литературный дневник, который Кустурица вел с 1994 по 2018 год. Хроника начинается в то время, когда родина мастера — Югославия — уже трещит по швам, полыхает Боснийская война, а сам режиссер работает над своим культовым «Андеграундом». Кустурица переживает трагедию своей разрушенной родины, скорбит о потерянном городе Сараево и задается вопросом, могла ли история сложиться иначе.

Режиссёр много внимания уделяет мыслям о кино. Он вспоминает работу с актерами во время съемок, успешные и неудачные проекты, рассказывает о философии разных фильмов, сравнивает режиссера с алхимиком и честно рассказывает о том, каково это снимать фильмы, когда мир вокруг рушится.

С разрешения издательства публикует отрывок из книги, в которой Кустурица размышляет об искусственности кино и рассказывает, почему он любит фильмы Брюса Ли и Андрея Тарковского.

В кино все искусственное

15 марта 1994 г.

Мне сложно объяснять каждый аспект истории Подземелья. Актера Лазаря Ристовского невозможно убедить в том, что в кино нет ничего естественного. И это теоретическое согласие необходимо для понимания разницы между естественным и неестественным!

Большая проблема в том, что сегодня теории ничего не значат. Они свергнуты вместе со своими идеологиями. Остается суперидеология, основанная на тезисе о том, что коммунизм и фашизм — это одно и то же. Это не сработает таким образом. Сегодня единственная теория – это, по сути, практика. В прошлом, не столь далеком, когда мир был свободным, мы изучали теорию музыки у Адорно, социологию у Ролана Барта, Давида Рисмана, Эриха Фромма. Сегодня остался только Хомский.

Я не знаю, в какой степени это непонимание естественного и искусственного вытекает из различия языков, которыми мы с Ристовским пользуемся. Он вырос с убеждением, что естественность — самый сильный инструмент актерского мастерства. Это органический процесс, который происходит в разных обстоятельствах!

В кино обстоятельства всегда искусственные. Он видел много голливудских фильмов, в которых способом общения является натурализм. Эрнст Любич и Франк Капра, должно быть, прошли мимо него. Рожденные в традициях Голливуда и под лозунгом «Кино больше, чем жизнь», они идеализировали именно кино.

Я думаю, что большинство наших актеров ориентированы на натуралистическую традицию, созданную телевидением. В этих фильмах лицо (цифровая камера) намного заметнее, и поэтому оно больше похоже на лицо, которое они видят в зеркале и перед ним проводят дни перед съемками или спектаклем!

А я вообще фанат фильмов Брюса Ли и Андрея Тарковского. Что касается первого, то я впадаю в ярость, когда вижу, как его, такого маленького, издеваются хулиганы в большом городе. Мне сразу хочется вскочить и присоединиться к нему в борьбе с дебоширами. Но он делает это гораздо лучше, чем я себе представлял. Так что я остаюсь сижу как приклеенный. Он прикончит их должным образом за всех нас.

Андрей Тарковский

В Тарковском меня завораживают состояния, в которых автор незаметно освобождает нас от гравитации, переносит нас в духовные пространства своих персонажей, блуждает по лабиринтам человеческой души, используя реальность как элементы вымысла, а не как примитивное воспроизведение, создавая при этом впечатление естественности, о которой говорит Ристовский.

В фильмах поэта Тарковского нет ни капли приёмов тех, кто сбрасывает на нас груды отснятых множеством камер описательных действий, которые потом, как говорят продюсеры, «монтаж доведет до ума», наполнит музыка, и всё это в итоге уплотнится в лаборатории. Все думают о лабораторном эффекте, который творит чудеса, сжимая свет.

Например, музыка и кино имеют общие базовые характеристики. Если уменьшить свет в картинке, то цвета на экране станут более насыщенными, а если приглушить музыку и убавить звук до минимума, то и басы, и высокие частоты слышны лучше, чем при увеличении до максимума.

Все это возможно при условии, что оператор и звукорежиссер являются мастерами своего дела и фильм демонстрируется в хороших условиях, то есть, когда динамики не из конца Великой Отечественной войны, а полотно экрана не должно быть немытым в течение двадцати лет. Благодаря этому я понял, как использовать в фильме узнаваемые сцены из жизни, но только если их поставить, даже если перевернуть, поскольку ничего лучшего режиссер не придумал, то они становятся фильмом.

В кинотеатре все искусственное. Если бы Лазо, создавая образ Блэка, вел себя на сцене совершенно естественно, то, почувствовав, какой на самом деле коварный парень Мики, он, наверное, ударил бы его молотком по голове! Это соответствовало бы его природе, но в то же время противоречило бы главной задаче создания образа обманутого и введенного в заблуждение парня, проглотившего идеологическую таблетку. Словом, парень, который страдает, потому что рожден быть жертвой, и смотрит телячьим взглядом на ловкого манипулятора.

Мне кажется, Лазо любит страдать, но я не уверен, что результат такого отношения пойдет ему на пользу, когда он, в парадном параде после премьеры, будет считать, кто получил больше всего аплодисментов!

Актеры никогда не уходят на пенсию добровольно. Самые знаменитые даже редко ходят на рыбалку, так как рыба не аплодирует. В отличие от рыб, которые не любят попадаться на крючок и становиться жертвой, зрители любят клюнуть на удочку и встать на сторону жертвы. Они уважают главных героев, но выражают свою любовь к ним только в том случае, если они жертвуют собой или если кто-то жертвует ими!

Исключением являются сказки типа Супермена. У которого опять же нет отличительных особенностей, ведь он Супермен. Так что, наверное, зрители защищаются от реальности, где в любой момент ими могут пожертвовать. Не любят обидчиков, но боятся их...

Мой последний визит в Черногорию, в Свети-Стефан, лучше всего говорит о современном человеке. Там один похвалил другого такими словами: «Смотри, какая сволочь!» Именно так думает и чувствует современный человек. Доброта дисквалифицируется, как и мораль.

Это уже не представляет практического интереса, это не категорический императив, как говорил Иммануил Кант. Мораль и добро приравниваются к скуке.

Еще больше полезных материалов — в мессенджере Макса.

Баба Яга в Японии и Голливуде. Чтение отрывка из книги Федора Панфилова «Сказочная Русь»