Память или окружающая среда: ученые объясняют, откуда взялся человеческий язык

В редакции «Времена» издательства АСТ Nonfiction вышла книга Татьяны Черниговской и Константина Анохина «Мозг и его Я». Кто мы? Откуда мы? Куда мы идем?

В своей совместной работе Анохин и Черниговская пытаются ответить на экзистенциальные вопросы, например, кто мы, откуда пришли и куда идем, через призму природы человеческого мозга. В предисловии авторы предупреждают, что их публикация не представляет собой обзор современной нейробиологии, объясняя, что если бы удовлетворительное решение существовало, они бы о нем знали. «Вместо этого мы пытаемся заглянуть в будущее науки о мозге: сформулировать ее основные задачи, понять пути перспективного развития и найти новые перспективные идеи», — отмечают авторы.

Книга разделена на три части. В первой Константин Анохин описывает историю изучения человеческого мозга и поиска его связи с душой и осознанием собственного «Я». Второе — диалоги о мозге, записанные авторами на алтайской реке Катунь. В третьей части представлены совместные материалы и презентации Татьяны Черниговской и Константина Анохина, например, запись телепрограммы «Ночные диалоги», где исследователи объясняют, зачем и зачем человеку два полушария мозга.

С разрешения издательства публикует отрывок, в котором авторы описывают, откуда происходит человеческий язык и с какими функциями мозга может быть связано его появление.

Помимо самого мозга, разума, человека отличает от других животных еще одно уникальное свойство, а именно так называемая внешняя память, способность переносить накопленные знания за пределы индивидуального мозга. Именно благодаря этому произошла культурная и социальная эволюция, идущая невероятными темпами и приведшая к значительным изменениям численности населения человечества. Ведь если измерять в биологическом масштабе, то наша культурная эволюция занимает ничтожное количество времени, какие-то миллисекунды – и в то же время такую ​​поразительную эффективность! Этот процесс выходит за рамки традиционного генетического отбора, который закрепляет наследственные черты на протяжении поколений.

Это связано еще и с тем, что наш мозг чрезвычайно пластичен. И каждое следующее поколение, рождаясь, взаимодействует не только со своими родителями, но и с обществом, с накопленной внешней памятью, историей, опытом и готово благодаря пластичности мозга все это усвоить. И здесь уместно было бы вернуться обратно к так называемому языковому гену. Мы затронули два вопроса: во-первых, существовал ли какой-то толчок, приведший к возникновению языка, и был ли он связан с геном, и, во-вторых, если да, то был ли это язык? Почему, скажем, не память? При изучении функции этого гена выяснилось, что у пациентов, страдающих речевыми нарушениями, повреждаются и определенные формы памяти, а именно, так называемая рабочая память. Это удержание в памяти оперативной информации, только что произошедших событий, целей и мотивов действий – то есть вещей, которые зависят от передних отделов мозга, от лобных долей, связанных с целеполаганием и вероятностным прогнозированием.

Как работает эта система, управляющая, в частности, языком как одним из важнейших проявлений сознания? Оно включает в себя память, картину окружающего вас мира и, самое главное, то, как вы с ним контактируете, пользуетесь внешней памятью и помещаете в эту память свою собственную информацию и свои ощущения. То, что называется общественным сознанием, как плод человеческого сознания. И здесь нам пришлось бы предостеречь от простых решений: что все это возникло в результате единичных генетических изменений, или что в основе этих сложных процессов лежат отдельные гены. Тот факт, что дефекты в том или ином гене могут избирательно приводить к нарушениям речи, понимания и овладения языком, ни о чем не говорит. Возьмем простую механическую систему, например дерево с множеством корней и кроной. Если вы срубите один из корней, вы можете увидеть, как некоторые ветви засыхают. Но будет ли это означать, что эти ветви выросли из одного и того же корня?

Привел ли ген HAR1 к чуду, которое мы испытываем, когда видим, как маленькому ребенку удается овладеть своим родным языком? Это удивительная вещь, ведь его никто никогда не учит! Малыш не знает, в какой языковой среде он родится: японской, молдавской, русской или другой. У него действительно есть генетические механизмы, но осознание необходимости этих механизмов и ожидание открытия единственного гена, ответственного за него, отделяют много места. Мозг определенно обладает способностью «написать» алгоритм для данного языка. Ведь мозг ребенка должен создать своего рода «виртуальный учебник», причем самостоятельно, поскольку ему никто никогда ничего не объясняет. Как ему удается это сделать – со всей структурой, со всеми рекурсивными правилами, грамматикой, эмоциональными коннотациями – да еще в минимальный срок, то есть примерно за три года, хотя за этим стоит огромный период эволюции?

Интересно, что существует контроль над экспрессией генов, которые уже сделали свое дело, когда человек был маленьким и его мозг только формировался, а потом эти гены должны замолчать, потому что они сыграли свою роль. Но в зависимости от определенных условий гены могут снова начать работать уже в зрелом возрасте. Подобно барону Мюнхгаузену, мы вытаскиваем себя из болота за волосы в том смысле, что наш мозг — это орган, развитие которого никогда не прекращается. То, с чем мы сталкиваемся в своем опыте, постоянно провоцирует изменения в экспрессии генов и микроэпизоды морфогенеза, развивающие мозг. Когнитивные процессы стимулируют генетические процессы – совершенно неожиданный и просто потрясающий факт! Но ничего подобного лысенковщине здесь нет, хотя некоторые и используют метафору «социального (культурного) наследия».

Нейронная сеть усложняется в зависимости от того, что делает мозг — это известно давно. Естественно, образуются новые, более сложные связи, и чудес здесь не бывает. Но то, что гены включаются в этот процесс, пока что ново, хотя в этом нет ничего странного, если рассуждать с точки зрения клеточной биологии. И тем не менее, это звучит очень оптимистично и в каком-то смысле морализаторски: человек должен постоянно помнить: судьба мозга зависит от того, чем занят его мозг.

Подписывайтесь на в Максе! Мы останемся на связи, несмотря на блокировки и сбои.

Мифы о космосе и генной инженерии: дайджест выдержек из научно-популярных книг